Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

Константину Симонову 100 лет. Продолжение 4.

Я прошу прощения, дорогие френды, за то, что я, со свойственным мне тупым занудством, продолжаю тему Симонова. Но выяснилось, что я сама в этом вопросе не разобралась и хочу разобраться вместе с вами. Все-таки литература моя специальность и мне положено иметь свою точку зрения или даже целый взгляд на творчество каждого писателя.
Всю жизнь я держала Симонова за поэта. Мне нравилась поэма «Пять страниц», и «Первая любовь» нравилась, и многое из любовной лирики. И даже эпическую поэму «Суворов» я прочла не без удовольствия и большие куски запомнила наизусть и сейчас вам это продемонстрирую. Цитирую по памяти.

Копыта месят снег и грязь,
Возок то вниз, то вверх взлетает,
Фельдмаршал, к стенке привалясь,
Плутарха медленно листает.
Или ещё.
Бывает, примостив лучину,
В одном шлафроке, босиком,
Сев по-турецки на овчину,
Играет в шашки с денщиком:
"Опять ты, Прошка, пересилишь.
Опять мне в дамках не бывать..."
"Тут нужен ум, Лексан Василич,
Ведь это вам не воевать.


Но вот «Ледовое побоище» я прочесть не смогла. Мое хорошее отношение к поэзии Симонова разделял весь советский народ. Но сейчас, в связи с тем, что я начала писать о Симонове, я его перечитала, вернее мне перечитали вслух. И на всех каналах телевидения, в связи с юбилеем, много читали его стихи. И я вдруг увидела, что Симонов очень слабый поэт. В первом посте на эту тему я писала, что Маршак сказал: «Поэт должен только разложить костер, а огонь грянет с неба» и что Симонов был большой мастер раскладывать костры и раскладывал их искусно, но огонь с неба в них не ударял. Теперь, перечитав Симонова, я сказала бы иначе, я сказала бы, что Симонов любил раскладывать костры и разложил их очень много, но огонь с неба в них не ударял. Слова «мастер» и «искусно» - я бы употребить поостереглась. В русском языке есть слово «мастеровитый» - это не совсем то, что мастер, и вот это слово Симонову очень подходит. Ремесленное изделие от произведения искусства отличает, как считается, некое «чуть-чуть», так вот этого «чуть-чуть» я в стихах Симонова почти не обнаруживаю. Не знаю, верить ли себе тогдашней или теперешней. Может быть отсутствием этого «чуть-чуть» и объясняется широчайшая популярность Симонова, популярность в массах. Белинский писал, что искусство автономно в том смысле, что дар нужен не только художнику для создания произведения искусства, но и читателю, зрителю, для того, чтобы это произведение искусства понять. Он считал, что способность понимания искусства дана не каждому и это естественно. Художник — это избранник, но и тот, кто понимает художника, тоже избранник, хотя таких конечно больше. Интересно, что Твардовский, который специально старался писать понятно, старался быть доступным народу, надеялся, что ….

Читатель вероятный
Скажет с книжкою в руке:
- Вот стихи, а все понятно,
Все на русском языке…

был менее популярен, чем Симонов. Твардовский действительно писал о народе и он великий поэт. Стихи Симонова очень просты. Мы говорили о том, что Симонов не занимался никакими поисками в области формы, оставался верен русской поэтической традиции. Но это не совсем точно. Все русские поэты принесли в поэзию что-то новое, свое, а о Симонове этого не скажешь. Вообще стихи Симонова от прозы отличает только наличие размера и рифмы. Никаких других признаков, собственно поэзии, в его стихах нет.
Набор художественных средств которые использует поэт, очень беден, это даже не бедность, а прямо таки - нищета.

Насколько долгой была популярность Симонова и насколько она действительно была широкой? У меня был близкий друг Саша Славин — студент факультета журналистики МГУ. Где-то в 1096 году он рассказывал мне, что в университете была встреча студентов с поэтами. Поэтов было несколько, я уж не помню кто именно, и среди них был Симонов. Я спросила у Саши, как студенческая аудитория принимала Симонова. Саша с удивлением переспросил: «Симонова?» Я подтвердила: «Да, Симонова». Саша сказал: «Его никак не принимали. Его ведь никто не знает, какая-то темная лошадка». Это была середина 60-х, Симонов еще писал, но молодежной аудитории он уже был неинтересен.

Симонов подвизался во всех литературных жанрах: в поэзии, прозе и драматургии. На эту тему есть эпиграмма, я не помню, кто автор этой эпиграммы, эпиграмму наизусть не помню, и в интернете ее не нашла, помню только отрывок:
К полудню он меняет позу
И принимается за прозу
Все жанры перебрав к обеду,
Он говорит: тоска! Уеду!

Вот видите, и в этой эпиграмме автор использует слово тоска. Без тоски у Симонова не бывает. Интересничает мужчина.

О пьесах Симонова можно сказать то же, что и о стихах - их написал человек «мастеровитый». Пьесы Симонова шли во всех театрах страны, и сделали Симонова очень богатым человеком, одним из самых богатых в Союзе. Он сам говорил на семинарах начинающим литераторам, что самый выгодный жанр это пьеса. Пьесы приносят доход, несравнимый с доходами от стихов и даже киносценариев. Все театры ставили пьесы Симонова, потому что это было удобно, безопасно. Тогда, прежде чем выпустить спектакль, нужно было получить на него разрешение различных партийных и советских структур. Каждый спектакль там просвечивали рентгеном, рассматривали в микроскоп и телескоп, да к тому же, имели значение и личные вкусы, заморочки и страхи всяких деятелей. Спектакли по пьесам Симонова всегда попадали на сцену без малейших затруднений и задержек. Все контролирующие товарищи, в том, что касалось верности сталинскому курсу и сталинской идеологии доверяли Симонову больше, чем себе. О качестве пьес Симонова свидетельствует тот факт, что сейчас, несмотря на огромный репертуарный голод , их никто не ставит. Даже постмодернистам неохота и неинтересно их как-то перетолковывать. И в честь 100-летнего юбилея к этим пьесам никто не обратился. И на телевидении ничего из драматургии Симонова не показали. Показали фильм «Жди меня», и фильм оказался слабым, несмотря на Валентину Серову в главной роли. Во времена Симонова острили: Симонов написал стихотворение «Жди меня» и это стихотворение все полюбили, потом он написал пьесу «Жди меня», это было уже хуже. Потом сняли фильм «Жди меня», еще слабее, а потом выпустили одеколон «Жди меня», и это достойное завершение логической цепочки. В конце цепочки - парфюм.

Прозу Симонова я не люблю, она мне кажется скучной, сухой, не талантливой. Такое впечатление, что автор писал ее не по вдохновению, не из потребности высказаться, а просто поставил перед собой задачу и выполнял ее. То, что Симонов не знает фактуры войны, материи войны, в его военной прозе еще заметнее, чем в военных стихах. После выхода одного из военных романов, Симонов пришел к нам в МГУ, была встреча со студентами. Симонов ожидал, что его примут восторженно, как принимали после выхода сборника стихов. Но получилось иначе. Роман критиковали. Кто-то из выступавших ребят сказал, что война в произведениях Симонова выглядит так: «Майор шел в атаку с левого фланга, капитан с правого, а полковник в лоб». Симонов был очень обижен, ругал нас, говорил, что мы ничего не понимаем. Но мы понимали, потому что в то время уже существовала другая военная проза, так называемая «лейтенантская» проза:

Виктор Некрасов, Бондарев, Бакланов. В их повестях и романах была настоящая война. То, что называется «ратный труд», с кровью, грязью и потом, с постоянным страхом и смертельной усталостью. В этих произведениях были живые люди войны — солдаты, разведчики, саперы, каждый со своим характером и судьбой. В произведениях Симногова ничего этого не было.
Продолжение следует.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments