Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

День политзаключенных


О всех в кругу моем,
Ты стала усыпальницей
Замученных живьем <…>
Ты в наше время шкурное
За совесть и за страх
Стоишь могильной урною,
Покоящей их прах.


           Б.Пастернак



Дорогие френды! 30 октября - День памяти жертв политических репрессий. Сегодня, 29 октября в Москве на Лубянской площади у Соловецкого камня с 10 утра до 10 вечера читали имена тех, кто погиб в сталинских репрессиях. Подходили разные люди, каждый произносил одно имя, на одно имя уходила минута. За 12 часов, получается, прочли меньше тысячи имен. При такой пропускной способности и при объеме сталинских репрессий на то, чтобы прочесть все имена, понадобится сотня лет. У меня свой мартиролог, но имена своих погибших я никогда публично не произносила, у меня как-то нет в этом потребности. К сожалению, тема политических репрессий у нас и сегодня актуальна, и становится все более актуальной, хотя до сталинского размаха еще далеко.
Я предлагаю вам в этот день прочесть стихотворение Ольги Берггольц, которая сама прошла через все круги ада. Мы это стихотворение уже когда-то читали, но я думаю, его надо читать каждый год, именно в этот день.





* * *



...и я не могу иначе...


Лютер




Нет, не из книжек наших скудных,
Подобья нищенской сумы,
Узна́ете о том, как трудно,
Как невозможно жили мы.

Как мы любили — горько, грубо.
Как обманулись мы, любя,
Как на допросах, стиснув зубы,
Мы отрекались от себя.

И в духоте безсонных камер,
Все́ дни и ночи напролёт,
Без слёз, разбитыми губами
Шептали: «Родина… Народ»…

И находили оправданья
Жестокой матери своей,
На безполезное страданье
Пославшей лучших сыновей.

…О, дни позора и печали!
О, неужели даже мы
Тоски людской не исчерпа́ли
В беззвёздных топях Колымы?

А те, что вырвались случайно, —
Осуждены ещё страшней
На малодушное молчанье,
На недоверие друзей.

И молча, только втайне плача,
Зачем-то жили мы опять, —
Затем, что не могли иначе
Ни жить, ни плакать, ни дышать.

И ежедневно, ежечасно,
Трудясь, страшилися тюрьмы,
И не было людей безстрашней
И горделивее, чем мы.

За облик призрачный, любимый,
За обманувшую навек
Пески монгольские прошли мы
И падали на финский снег.

Но наши це́пи и вериги
Она воспеть нам не дала.
И равнодушны наши книги,
И трижды лжива их хвала.

Но если, скрюченный от боли,
Вы этот стих найдёте вдруг,
Как от костра в пустынном поле
Обугленный и мёртвый круг,

Но если жгучего преданья
Дойдёт до вас холодный дым, —
Ну что ж, почтите нас молчаньем,
Как мы, встречая вас, молчим…

<22/V — 24/V 1941>


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments