?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Воспоминания 1951. Тоталитарная история. Продолжение – 4
tareeva
Дорогие френды, спасибо за комментарии. Комментарии мне очень нужны. Казалось бы, я пишу то, что мне хочется, и какая мне разница, читает ли это кто-нибудь и нравится ли это. Но если никому неинтересно, то зачем писать? Я могу это просто вспомнить про себя. Когда я писала на политические темы, то просмотров было на порядок больше, даже более чем на порядок, а комментариев на два порядка больше. У последнего поста было 35 тысяч просмотров и 350 комментариев. А когда я писала про Навального, то однажды было даже 670 комментариев. Количество мне не важно, сейчас я пишу о другом, и остались только свои, с которыми у меня общие интересы, и мне это даже нравится. Но все-таки мне нужно знать, что эти свои существуют. Понимаете, какая интересная штука, в 2013 году 3 октября я написала пост на день рождения Есенина, было много комментариев, и я отвечала на эти комментарии, вы отвечали на мои ответы, я отвечала на ваши ответы, мне прислали неизвестное мне стихотворение Есенина, словом был длинный, содержательный разговор. В этом году на юбилейный пост о Есенине было только два комментария, один из них написан человеком, не имеющим представления о том, что такое поэзия, почему люди пишут стихи, а другие люди их читают. Вот как вы думаете, почему это?

А теперь я продолжу «Тоталитарную историю».


Мой друг Марина, которая помогает мне вести ЖЖ, печатает, спросила, был ли Степан привлекательным. Вопрос меня удивил. Мне казалось, я создала образ, характер. И как человек с такими качествами может не быть привлекательным? Но видно все-таки для законченности образа не хватает описания внешности, портрета. Я попытаюсь его написать.


Степан был немного выше среднего роста, темные волосы, синие глаза. Невысокий, но хорошо сформированный лоб. Между прямыми темными бровями резкая вертикальная складка. Мускул, напряжение которого создает эту морщину, называется «мускул гордеца» и складка эта придает лицу соответствующее выражение. Прямой нос с выраженными ноздрями, прямой рот, высокие скулы, крутой подбородок. Сильная шея, широкие плечи. Общее выражение замкнутости и суровости. Неприветливый и хмурый. Но может быть это общее выражение связано с депрессией. Возможно, в другие периоды своей жизни он был другим. Он редко улыбался, но когда улыбался, лицо становилось мягким, беззащитным и детским. Я никогда не видела его смеющимся. Несмотря на неприветливость и хмурость, люди, к которым он обращался, продавщицы, официантки, кондукторша в троллейбусе, относились к нему благосклонно, спешили сделать то, зачем он к ним обращался, смотрели сочувственно и серьезно.

Я когда-то поместила в этом ЖЖ что-то вроде маленькой повести – студенческое литературное упражнение. Название у этого сочинения не было, и я его назвала «Рукопись, найденная под кроватью». Я действительно обнаружила ее случайно, думала, что давно выбросила. Так вот герой этого опуса, Алексей Шабанов, написан со Степана.

Я могу описать не только лицо Степана. Конечно, мы спали одетыми. Я специально привезла два просторных платья, чтобы в них спать. Когда ночуешь не дома, как-то не хочется раздеваться и надевать ночную рубашку. Степан спал в спортивном костюме, он ему заменял пижаму. Пижаму он, верно, счел бы неприличной. Утром, когда я переодевалась, Степан выходил из комнаты, а я выйти из комнаты не могла, поэтому, когда переодевался он, накрывалась с головой одеялом. А однажды я сделала в своем укрытии щелочку и посмотрела на него. Если бы он узнал об этом, то, верно, порвал бы со мной отношения навсегда. Не знаю, почему я это сделала. И я считала Степана эталонным образцом человека и мужчины, и в этом качестве он был мне очень интересен, мне нужно было знать о нем все. Наверно поэтому. То, что я увидела в свою щелочку, было для меня неожиданным. Покрытые буро-коричневым загаром лицо и шея резкой чертой отделялись от корпуса. Я недавно узнала, что это называется «офицерский загар». Ниже линии загара была мраморная белизна. Белоснежный мрамор с голубыми прожилками и совершенство форм. Я думаю, Микеланджело с удовольствием бы его ваял. Да этот великий скульптор умер бы от радости при виде такой натуры, куда там Давид, как теперь говорят – Давид отдыхает!

На вид Степану было лет 35 и все его так воспринимали. Когда он сказал, что участвовал в Гражданской войне, я ему не поверила. Сказала: «А в Куликовской битве вы не участвовали?» Он доказал мне, что действительно участвовал в Гражданской войне, и сказал, что ему 51 год. Это меня ошеломило, я поверить в это не могла. Вдруг что-то рухнуло, что-то изменилось. Как будто обнаружилось, что Степан не тот человек, за которого я его принимала, и теперь наши отношения должны измениться. Но как?

Я обращалась с ним почти как с ровесником, а он оказывается ровесник моих родителей. И ведь он сказал, что считает себя учеником моего отца. Впрочем, в этом не было ничего удивительного: УАМЛИН летом собирал преподавателей марксизма всех ВУЗов республики и проводил с ними занятия, что-то вроде курсов усовершенствования. Так что ученики моего отца вполне могли быть го ровесниками, а могли быть и старше его. Я как-то это не сообразила.

Степан заметил, какое впечатление на меня произвели его слова, и спросил: «Разве тебе не все равно, сколько мне лет?». Я сказала, что, конечно мне это безразлично. Он сказал: «Я по твоему лицу вижу как безразлично. Но почему? Ты знаешь меня так, как никто меня не знает, я ни с кем не был так открыт. Знаешь меня настоящего, знаешь всего, на вид и на ощупь. Что же меняют паспортные данные?». Я не могла ему этого объяснить, потому что сама не понимала. Сейчас 51 год я считаю возрастом зрелости, а тогда мне казалось, что это глубокая старость. Я была в смущении и в растерянности, не знала, как мне себя теперь с ним вести.

Между нами возникла какая-то неловкость, и какое-то время она продолжалась. Но вскоре я эту новость как-то переварила, и все стало по-старому.

Степан объяснил, что он из рода долгожителей. Когда его бабушке было 80 лет, она грызла грецкие орехи зубами и при этом говорила: «Надо бы зубы поберечь, старость подходит». Все зубы у нее были целехоньки, и к стоматологу она ни разу в жизни не обращалась. И у Степана такие же зубы. К бабушке в ее 80 лет посватался старик, которому было 65, и она согласилась выйти за него замуж. Но через неделю вернулась домой. Сказала: «Я думала ему жена нужна, а ему нужна баба, чтобы борщ варила». Умерла бабушка в 90 лет, но не от старости и не от болезни. Она несла на плечах коромысло с двумя ведрами воды. Тропинка шла в обход террикона, но бабушка решила сократить путь, полезла на террикон, поскользнулась, был гололед, и сломала основание черепа.

В Киев приехала мама. Она приехала на республиканский съезд профсоюзов. На своем заводе она была не только зав. лабораторией, но и председателем завкома, и ее включили в делегацию на этот съезд от Станиславской области. Маму поселили в одноместном номере гостиницы, и несколько дней, пока шел съезд, я жила у нее. Я познакомила маму со Степаном, и они сразу дружески сошлись, как будто знали друг друга всю жизнь. Они были похожи, сделаны из одного теста. Как-то мы втроем провели в городе чуть ли не целый день. Вместе обедали, а потом маме нужно было позвонить в Станислав, мы с ней пошли на переговорный пункт главпочтамта и там ждали разговора часа 3. Нам втроем было очень хорошо. Окружающий мир становился все более враждебным и опасным, но когда мы трое сидели лицом друг к другу и спиной к этому миру, возникало даже какое-то чувство уюта и покоя. Мы обсуждали диссертацию Степана, и мама почему-то все время над ним подтрунивала. Он сказал: «У меня в диссертации написано, что Гегель сказал…». Мама сказала: «Нет, вы посмотрите на него, у него в диссертации написано, что Гегель сказал. Значит, если бы не его диссертация, то об этом высказывании Гегеля мы бы никогда не узнали».

На мамины подтрунивания Степан не обижался, улыбался своей редкой, беззащитной улыбкой. Когда вечером прощались, мы с мамой ехали в гостиницу, а Степан в Голосеево, Степан сказал, что завтра у него дела в городе и в 15.00 часов он будет….. он назвал учреждение, где он будет и адрес. Утром мама спросила у меня, собираюсь ли я к трём часам подъехать в это учреждение. Я сказала, что не собираюсь. Мама сказала: «А он будет тебя ждать». Я сказала, что ждать он меня не будет, потому что мне там делать нечего. Мама сказала: «Тогда зачем он указал тебе так точно время и адрес?». И еще она спросила: «тебе не кажется, что он тобой увлекся?» Я сказала, что нет, не кажется. Мама спросила: «А ты им?». Я сказала, что я и подавно. Мама сказала: «Я тебе верю. В нем я не так уверена, но ничего, он справится, он человек железный.» И я не стала объяснять, что сейчас я, не железная, захотела стать и стала для него опорой. Подставила плечо и чувствую, что он на него оперся.

Мама уехала. Я провожала ее чуть ли не со слезами. И Степану жаль было с ней расставаться. Мы с ним и вдвоем как-то выживали, но, когда был еще кто-нибудь - Оксана, мама … то было как-то веселее.

Но, вместо того, кто нам был нужен, приехал Иван Трофимович, сосед Степана по комнате. За те, почти два месяца, что я провела в Киеве, он приезжал три раза, каждый раз на два-три дня. Когда Иван Трофимович был в Киеве, я ночевала на вокзале, или на переговорном пункте главпочтамта. Там можно было находиться круглые сутки. На вокзале я делала вид, что ожидаю поезда, не переговорном, что ожидаю разговора, но меня легко было разоблачить. А Киев был режимный город, на улицах много милиции, и часто проверяют документы. Если бы у меня проверили, увидели, что нет киевской регистрации, то доставили бы меня в милицию и допросили бы, зачем я здесь и где живу. И такой разговор мог бы кончиться высылкой из Киева в 24 часа. На вокзале другие пассажиры в зале ожидания легко определяли, что я поезда не жду, вещей у меня не было. Меня часто принимали за проститутку, и пытались «снять». Сердобольная официантка вокзального ресторана, приняв меня за таковую, спрятала меня у себя в подсобке от милицейского патруля и накормила. Принесла не что-нибудь, а большую свиную отбивную и вкусный хлеб. Смотрела на меня с жалостью, как на заблудшую сестру. А может, сама бывала в подобном положении.
Не знаю, зачем я стала все это вспоминать, вытащила из глубины памяти, и ведь оказалось, что я все помню, до мельчайших подробностей. Я, как бы на машине времени переместилась в то время и пережила все это еще раз. Переживать это было тяжело, как будто бетонная плита на меня навалилась.

Фрейд считал, что вытесненная в подсознание боль, может стать причиной серьезных неврозов. Ее нужно вытащить, как-то избыть, и таким образом, от неврозов исцелиться. Вот теперь я могу проверить, прав ли Фрейд. Хотя, никаких неврозов я у себя не замечаю.
Продолжение следует.


  • 1
Это очень интересная история, но ее можно прочитать прямо из ленты, поэтому количество просмотров ни о чем не говорит. Для меня наиболее необычно то, что вы поехали в другой город не работать, не учиться, и жили там без заработков очень долго. В моей жизни такого не бывало, чтобы занимало более недели. И бытовые подробности максимально интересны.

Спасибо за то, что доверили нам ваши воспоминания, они бесценны. И я считаю верным выплеснуть затаившуюся на дне души боль.

Энгелина Борисовна, я читаю Ваши воспоминания с огромным удовольствием, политика меня меньше интересует. Комментариев все меньше, потому что люди уходят из ЖЖ в фейсбук. Сейчас и читать мало кого осталось, вот только вас.

как всегда, читаю с удовольствием. а что касаемо комментариев к посту про Есенина, то может быть просто ЖЖ перестал быть популярным и читатели просто покинули это место??

Спасибо за воспоминания, очень интересно читать. Но часто читаю сильно позже, так как в ЖЖ захожу все реже. У меня нет русской клавиатуры, а писать комментарии крокодилицей не люблю :)

Edited at 2015-10-28 22:00 (UTC)

Спасибо вам, Энгелина Борисовна! Вы - одна из тех, кто еще может рассказать о том далеком времени. Это очень ценно, поскольку, к сожалению, бабушек-дедушек расспросить не успела. Всегда читаю с большим интересом, а вот комментирую, по-моему, впервые.

Энгелина Борисовна, я ждала продолжения, читаю с удовольствием, спасибо вам за ваши воспоминания. Могу подтвердить, что ЖЖ плавно перетекает в ФБ. Сама почти там. Но захожу почитать вас и своих френдов -путешественников.
Рассказывайте, ждем с нетерпением.

Спасибо за воспоминания, очень живые и с интересными подробностями. Жду продолжения. Тут уже звучал вопрос, который и меня волнует. Как Вы обходились два месяца без денег? Если они у Вас были, то откуда и где Вы их прятали? Где и что ели? Чем расплачивались в автобусе? Это, конечно, бытовые мелочи, но через них можно разглядеть время. И ещё раз спасибо за воспоминания.

И все же Вы, уважаемая Энгелина Борисовна, уникальны хотя бы в своей способности вот так помнить детали из жизни и общения. И еще вопросик от меня: а как шли дела по решению вопросов о брате? Обычно решений можно ждать месяцами, а то и дольше. Что давало вам уверенность в необходимости находится в Киеве?

Спасибо за то, что вы пишите! Это потрясающе интересно и увлекательно.

Спасибо огромное, очень интересно. Совсем другое время, другие люди, другая жизнь... С нетерпением жду продолжения...

Например, я Ваши политические посты пропускаю, а личные, про жизнь - читаю с удовольствием и интересом.
Думаю, что не одна такая.

Спасибо Вам за этот рассказ! Я с огромным удовольствием и интересом читаю Ваши воспоминания. Пожалуйста, продолжайте!

Спасибо Вам, что пишете! Очень интеренсные истории из жизни и очень познавательные статьи. Не бросайте, пожалуйста.

Спасибо Вам, что пишете! Очень интеренсные истории из жизни и очень познавательные статьи. Не бросайте, пожалуйста.

Энгелина Борисовна, не переживайте, я убеждена, что читают Вас молча намного больше людей, чем Вам видится - совсем не обязательно заходить на Вашу страничку, чтобы её прочесть. Я обычно всё читаю прямо в ленте, а к Вам захожу в том числе и для того, чтобы почитать комментарии - их в ленте не видно. Хотя, как уже многие отметили, ФБ победил ЖЖ, и многие переместились туда. Хотя на мой взгляд ФБ лишён возможности вести глубокие, неспешные разговоры, он больше подходит для обмена информацией, а не мыслями.
Что касается обсуждения поэтов и поэзии, то мне представляется, что сейчас наступило очень жёсткое время, приходится отслеживать и осмысливать много серьёзной, в основном негативной, информации, отсюда и некоторый спад интереса к темам, более свойственным мирному, стабильному времени. Это в добавление к общему спаду интереса к ЖЖ.
Ваши воспоминания, в том числе и эти, для меня совершенно удивительны. Не только описываемыми событиями, которые интересны сами по себе, но и тем, как Вы их помните - так, будто они были только вчера. Так же свежи краски, чувства, чётки даже мелкие детали. Человек, обладающий такой способностью всё помнить, живёт немного в другом мире, который трудно представить тем, чья память освобождается от прошлого по мере его удаления, переиначивает его в угоду своим более поздним представлениям, приукрашивает, добавляет или стирает детали. Мне кажется, что если бы я так хорошо помнила всю свою жизнь, то мне жилось бы намного сложнее. В моём представлении это хорошо, когда прошлое остаётся в прошлом - прошлые тревоги, разочарования, обиды, чувство вины. Если всё это постоянно окружает, тревожит тебя, заставляет с той же силой вновь и вновь переживать то, что когда-то далось с огромным трудом и, возможно, с очень большими потерями, это всё равно, что вновь и вновь разрывать едва зажившую рану. Я переживаю за Вас - мне кажется, этот рассказ даётся Вам не просто. Не знаю, прав ли Фрейд, но мне хочется Вам пожелать, чтобы Вы получили для себя то, что хотели получить, начав это повествование. И, конечно, мне хочется, чтобы Вы довели его до конца.

Большое спасибо, Энгелина Борисовна! Я читаю все Ваши посты, но конечно с большим интересом именно личные воспоминания, со всеми деталями и реалиями,
что дают почувствовать то время. Восхищаюсь Вашей смелостью, отзывчивостью, умом, такая интересная и богатая на людей и события была у Вас жизнь! Да и есть, дай бог Вам здоровья еще надолго и хороших людей рядом!

Энгелина Борисовна, ваши воспоминания - настоящее сокровище! Вы прекрасно пишете, я читаю как книгу. Не читаю как другие посты в ленте - на бегу, на улице. А откладываю прочтение до спокойного момента, когда например, сяду чай пить. Если бы вы выпустили мемуары, я бы обязательно купила, потому что ваши тексты приятно не только читать, но и перечитывать.

Я верю в то, что в жизни даётся шанс повторно переживать события, чтобы можно было что-то исправить. Когда что-то сложилось не так, как хотелось бы, не совсем хорошо, или даже очень плохо, то потом, когда думаешь об этом, перебираешь в памяти, иногда приходит понимание каких-то вещей, о которых раньще и не подозревал. Видишь, спустя годы, то, на что раньше и не смотрел. Меняются чувства, меняется отношение к людям, к поступкам. И вот я верю, что найдя "правильное решение" ситуации, даже через много лет, мы меняем что-то. Оно все равно считается, хоть и "заочно".

Я ещё верю в то, что другие люди чувствуют наше отношение, наши чувства. Поэтому, напрмер, когда отпускаешь обиду на кого-то, то становится легче и тебе и ему.

Так что вспоминание прошлого и переосмысление его, проживание другим человеком (с большим опытом) - это важная работа.

Здоровья Вам Энгелина Борисовна!

Читаю с большим интересом.

Спасибо Вам за интересные воспоминания. Читаю Ваше всё, иногда запоздало.

Я обычно медлю с комментарием и редко пишу сразу после прочтения. Мой комментарий часто бывает последним. Может быть, вам его даже порой не успевают читать. В последнем посте про Есенина я хотела что-то сказать, тем более что вы там упомянули меня аж два раза, но, как всегда, промедлила, а тут появились новые посты и я не стала возвращаться к той теме.
А что касается политических постов на злобу дня, не обольщайтесь большим количеством комментариев к ним. Туда слетаются как мухи всякие политически озабоченные персонажи, которым всё равно где говорить, лишь бы говорить. Увидели площадку для своего срача и тут же ею воспользовались. В этих комментариях не было ничего интересного, всё как везде и всё сильно на любителя. Тем более что ничего выдающегося в тех ваших постах не было.
И вы променивали их на то, что пишете сейчас! Какой поразительный контраст! Небо и земля! Я зачитываюсь этими вашими воспоминаниями, они бесценны. А то, что вам к ним меньше пишут, чем к политическим постам, так вы отчасти сами в этом виноваты. Вы отвратили от себя многих своих читателей, пока писали на политическую злобу дня. Ну и фейсбук, видимо, тоже тому причиной. Почему-то теперь модно общаться там, хотя писать длинные содержательные посты и соответственно комментарии к ним там очень неудобно.

  • 1