Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Category:

Ответ на комментарий salmin26

Уважаемый salmin26!
Приведенный Вами список писателей, мне кажется, скорее доказывает мою правоту, чем Вашу. В «чахлой советской литературе» были Маяковский, Пастернак, Есенин, и Бродский был в советской литературе. А в начале были Пильняк, Бабель, Платонов, «Железный поток» Серафимовича, «Цемент» Гладкова. А в конце был Юрий Трифонов, которого я считаю одним из крупнейших прозаиков второй половины 20 века в мире. А еще был Николай Тихонов, кроме стихов он писал рассказы – золотая литая проза. По степени совершенства ее просто не с чем сравнить, разве что «Тамань» Лермонтова. А еще Замятин, Зощенко, прочие Серапионовы братья и ОБЭРИУты, Ильф и Петров, «Оптимистическая трагедия» Вишневского…. Я могла бы продолжать этот список, не отрывая пера от бумаги и не на секунду не останавливаясь и не задумываясь до конца страницы и дальше, и все это были бы славные имена. Творчество этих писателей отражало их эпоху – революцию, гражданскую войну, 20-е годы – было чего отражать. Еще в советской литературе были Горький, Юрий Олеша, Паустовский, Арсений Тарковский, Заболоцкий, Шефнер и много-много других. О советской литературе доcталинского периода я могу говорить 24 часа в сутки, и разговора хватит до конца моих дней. Стихи советских поэтов я могу читать наизусть километрами тоже 24 часа в сутки, и их тоже хватит до того же конца, который впрочем, не столь далек. И какие были поэты! Кроме тех, что уже назвала Сельвинский, Багрицкий, Кирсанов, да даже Луговской, да всех и не перечислишь. (Уважаемый salmin26, если Вы захотите кого-нибудь из них почитать, то ищите первые издания. Гладков свой «Цемент» на старости лет переписал и совершенно испоганил, уничтожил. Что-то в этом роде сделал Шолохов с «Тихим Доном»).



Вы не знаете советской литературы, Вы ее отвергли не глядя. Вам бы стоило немного подняться над Вашим временем, взглянуть шире в исторической перспективе на Россию и литературу. Но я понимаю, что Вам это неинтересно. Такое в истории литературы уже было. Тургенев все пытался объяснить Чернышевскому и Добролюбову, в чем они, по его мнению, не правы. А Добролюбов говорил: «Иван Сергеевич, ну что вы за мной все ходите и ходите. Поймите же, что мне просто неинтересно с вами разговаривать». Добролюбову казалось, что он заранее знает все, что Тургенев может ему сказать, и ему это было неинтересно, просто потому, что Добролюбов, как герои Чернышевского, был «новым человеком», а Тургенев не был таковым. А о произведениях Тургенева Добролюбов и Чернышевский написали блестящие статьи, не потерявшие значения до наших дней. И теперь мы почему-то ценим Тургенева больше, чем Добролюбова. Впрочем, возможно Вы его и не цените, возможно, он Вам вовсе не нужен с его «дворянскими гнездами» и «Асями». Им даже постмодернисты не заинтересовались, не «переосмыслили» ни один из его романов и «Месяц в деревне» не вывернули наизнанку, насколько мне известно.

Вы в свой список включили трех Ивановых, в советской литературе тоже был Иванов Всеволод, очень интересный писатель, отец Вячеслава Иванова, лингвиста, семиотика, антрополога, великого ученого и человека огромной личной храбрости. Где-то в начале 50-х на лингвистическом симпозиуме в Вильнюсе Вячеслав Иванов делал доклад. Не помню точно, как формулировалась тема, но речь шла о балто-славянском языковом единстве. Вечером к нему в гостиницу пришел незнакомый человек и сказал, что балто-славянским языковым единством занимается лингвист, и гость назвал неизвестную Иванову фамилию, и он хотел бы обсудить это с Ивановым. Вячеслав Всеволодович сказал, что охотно обсудит, но почему же тот сам не пришел? Ночной гость объяснил, что этот лингвист один из «лесных братьев» (это литовские бандеровцы), он живет в лесу, но если Вячеслав Иванов согласится, то можно организовать встречу в Вильнюсе на явочной квартире. И Вячеслав Иванов согласился и встреча состоялась. Здесь удивительно поведение обоих ученых: «лесной брат» не побоялся, что советский лингвист выдаст его властям, а советский лингвист не побоялся возможных репрессий, если о встрече станет известно. «Лесной брат» - то в лесу, а он в Московском университете. Если узнают о встрече, то ему несдобровать, но всё обошлось. Я узнала об этой встрече от Вячеслава Иванова уже в конце 90-х. Теперь жизнь другая, и храбрость не нужна, и литература другая.

(Я хочу рассказать историю о Всеволоде Иванове. Прямого отношения к нашей теме она не имеет, но имеет косвенное отношение и как-то характеризует ситуацию в литературе того времени. Если я не расскажу ее здесь, то другого повода рассказать ее у меня возможно не будет. Эту историю я услышала от Вячеслава Всеволодовича. Не знаю, написал ли он об этом где-нибудь, а история стоит того, чтобы о ней знали. Свою первую книгу рассказов о гражданской войне, прежде чем опубликовать, Всеволод Иванов решил прочесть старшим партийным товарищам. Хотел услышать их мнение. Там была сцена изнасилования, подробная и очень страшная. Насильниками были красноармейцы. Старшие товарищи сказали, что сцену эту нужно убрать. Писатель стал объяснять им, что сцена эта абсолютно правдива, он сам был ее свидетелем, и видел не одну такую сцену, а писать ведь надо всю правду. Но старшие товарищи настаивали на том, что эта сцена не нужна, потому что она нетипичная для красноармейцев. Среди старших товарищей был Сталин. Когда стали расходиться, Сталин пригласил Всеволода Иванова к себе в гости. Писатель принял приглашение, Сталин тогда еще не был тем всемогущим вождем, каким он стал потом, но все же он был старый революционер, политкаторжанин и писателю он был интересен. За чаем, Сталин попросил Всеволода Иванова еще раз рассказать ему ту историю с изнасилованием, которую он из книги выбросил. Писатель рассказывал, а Сталин весело смеялся. Потом он попросил рассказать другие подобные истории, свидетелем которых он был. Всеволод Иванов помнил эти истории очень хорошо. Они врезались в его память со всеми подробностями, потому что вызывали у него ужас. Он рассказывал, а Сталин продолжал весело смеяться. Вот эта реакция Сталина на садистские сцены - веселый и счастливый смех, в рассказе Вячеслава Всеволодовича меня поразила. Книга Всеволода Иванова вышла в свет, и Сталин при встрече сказал ему, что к следующему изданию он хочет написать предисловие. А Всеволод Иванов спроста ответил ему: «Не стоит, Иосиф Виссарионович, книгу и без предисловия читатели принимают очень хорошо». Это была роковая ошибка. С этого момента товарищ Сталин вычеркивал фамилию Всеволода Иванова из всех списков на всяческие награждения, премии, предоставления квартир и пр.)

Но я хочу сказать о Вашем списке.

Шишкин – это про что? Я прочла и «Письмовник» и «Венерин волос». Читала, преодолевая скуку, просто не могла себе позволить не прочесть то, о чем так много говорят, боялась выпасть из контекста. В этих романах нет ни сильных чувств, ни глубоких мыслей, там вообще нет человека. Какие-то неясные тени бледных бескровных существ, многозначительные намеки на что-то несуществующее, ложное глубокомыслие. Если Вы скажете, что читая Шишкина пережили что-то, чего не переживали прежде или что благодаря Шишкину Вы открыли что-то новое в мире, в жизни и в самом себе, то мне будет трудно Вам поверить. Однако, если пережили и открыли, то напишите мне, объясните, я все-таки поверю, и буду рада, что оказалась не права. На мой взгляд, это просто литературная игра, для игры недостаточно увлекательная и остроумная. И, если уж говорить на чистоту, в произведениях Шишкина я вообще не нахожу смысла. И художественных находок там тоже нет. Но приведите хоть одну цитату, в которой был бы виден блеск таланта. Какое-нибудь предложение вроде: «Ветер выл с такой свирепой выразительностью, что казался одушевленным». Это предложение из «Капитанской дочки» Пушкина, и запомнилось после первого прочтения, оно застряло во мне на всю жизнь. Я помню еще множество таких прозаических отрывков из разных писателей всех времен, но, когда читала Шишкина, ничего не зацепило, ни на чем взгляд не остановился.

Сорокин не любит людей. Человек ему отвратителен, как таковой. Отвратителен до рвоты, и эту рвоту мы видим и обоняем в его произведениях. Если помните, одно время он очень интересовался, увлекался экскрементами, был такой период в его творчестве, много писал об экскрементах. Я прочла у Эриха Фромма в работе о некрофилии, что интерес, даже любовь к экскрементам – это одно из проявлений некрофилии. Некрофилы бродят вокруг туалетов и заходят в них для того, чтобы ощутить запах экскрементов, а если повезет, то и посмотреть на них. Сейчас Сорокин об экскрементах не пишет, и, тем не менее, это некрофильская литература. Человек Сорокину настолько отвратителен, что из-за этого ему стала отвратительна и сама жизнь. У меня есть друг, литературному вкусу которого я доверяю, большой поклонник Сорокина. Мой друг мизантроп и считает, что Сорокин реалист. Моему другу были так отвратительны люди, которых он видел вокруг себя, что он уехал в другой город, надеясь, что там будет лучше. Но там оказалось еще хуже, и он вернулся в Москву. После возвращения был у меня один раз, но вот уже несколько месяцев не звонит и не приходит. Возможно потому, что я ему стала так же отвратительна, как остальные, а возможно потому, что я не разделяю его отвращения. Из уважения к этому моему другу я не могу отказать Сорокину в праве на место в литературе. Сорокин - писатель. Но когда человек, в котором нет любви, берется за перо, он только увеличивает количество зла в этом мире, а его и без того много.

Прилепин и Толстая – талантливые писатели. В мои студенческие годы у нас на филфаке естественно все писали, и часто можно было услышать, как ребята задают друг другу вопросы типа: «чем занимаешься, старик, лепишь нетленку?» или «как думаешь, старик, ты что-нибудь написал для антологии?» Вот на счет нетленки и антологии названные Вами талантливые писатели вызывают у меня сомнения.

Пелевин постмодернист, о постмодернистах разговор отдельный. Из Вашего списка я бы выделила Улицкую. Она человек очень талантливый и пишет увлекательно. Начнешь читать – не оторвешься, не закроешь книжку, пока не дочитаешь до конца. И смысла, я бы даже сказала смыслов, там навалом. Но у меня ощущение, что природа ее творчества иная, чем природа творчества писателей, которых мы читали прежде. Персонаж фильма «Антон Иванович сердится» композитор Керосинов говорил: «музыку нужно не сочинять, а изобретать». Вот мне кажется, что Улицкая свои произведения изобретает. Что это некая логическая конструкция. Но поскольку Улицкая человек с чувственным восприятием жизни, я бы даже сказала с буйно чувственным, то конструкция эта обрастает плотью, там струится кровь, и все же у меня ощущение, что там в основе некий конструкт. Что, впрочем, не умаляет достоинств этого выдающегося писателя.

Большая часть Вашего списка состоит из имен мне неизвестных. Я их не знаю и уже не узнаю, потому что не вижу и перестала читать. Не знаю, сожалеть ли об этом. А почему Вы не включили в свой список Петра Алешковского? Я его так же не знаю, но о нем много говорят. Раз Вы его не включили, значит, он не соответствует какому-то Вашему критерию. Хотелось бы что-нибудь узнать о критерии. Вообще, Вы не ставьте на мне крест, я может быть не совсем безнадежна, если Вы захотите меня просветить – буду очень благодарна.
Продолжение следует.
Tags: ответы на комментарии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments