?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Старость – это Рим. Продолжение
tareeva
Кому ж из нас под старость день Лицея
Торжествовать придется одному?
Несчастный друг! средь новых поколений
Докучный гость и лишний, и чужой,
Он вспомнит нас и дни соединений,
Закрыв глаза дрожащею рукой...
А.С. Пушкин

Дороги френды!

По правде сказать, все ваши поздравления с днем рождения Юра мне прочел уже после того, как мы поставили последний пост. Спасибо за поздравления, очень тронута. Давно мне никто не говорил хороших слов. Особенно интересно и важно то, что вы написали о ЖЖ, о постах. С тех пор как я не пишу сама, а диктую, у меня об этом смутное представление. Я человек пишущий. Я привыкла думать, водя пером по бумаге, как будто перо и есть мыслящий элемент. Когда передо мной нет чистого листа бумаги, а в руке ручки, мне никакие мысли в голову не приходят. И я привыкла работать в уединении, в тишине, присутствие другого человека создает помехи, которые мешают мне расслышать собственные мысли. А теперь я диктую другому человеку. Его присутствие влияет на меня, и я не очень знаю, что мы написали, а чего мы не написали. И когда мне прочитывают написанный текст, то со слуха я как-то не очень воспринимаю.

Есть люди, которые предпочитают диктовать. Черчилль ничего не писал сам, он всё диктовал, даже любовные письма. И если ему ночью в голову приходила мысль, которую непременно нужно было записать, чтобы не забыть, то он вызывал секретаря. И она прибегала ночью, она жила тут же в замке, и я думаю, она не сердилась на то, что ее разбудили, а напротив ей было приятно, что обожаемый сэр Уинстон нуждался в ней круглые сутки. А я не похожа на Черчилля. И продиктовав текст, я мучаюсь сомнениями, написано ли то, что я хотела, или не совсем то, или совсем не то. И некоторые комментарии подтверждают эти мои опасения. Вроде бы это комментарии к моему тексту, но они совсем о другом. Значит, из моего текста можно вычитать то, что я в него не вкладывала.


Ваши поздравления меня несколько успокоили. Всё-таки кому-то удается меня правильно понять. Это к вопросу о старости. С возрастом у меня ухудшилось зрения, из-за этого я утратила возможность писать самостоятельно, и это роковым образом отразилось на качестве текстов.

Шестилетняя история нашего блога – это история старения. Первые два года наш блог был очень популярен. Первый мой пост «Пятерочка» с моего разрешения включили в сборник рассказов «Добрые рассказы» (не помню, каким издательством он был издан). «Злачные места Москвы…» перепечатало «Русское наследие». И я попала в какой-то загадочный список лидеров общественного мнения, и меня стали приглашать на все премьеры. Я побывала только на двух. Мне не нравятся гламурные тусовки, обильные фуршеты и пр. В рейтинге популярности блогов ЖЖ мы были в первой сотне, где-то между Каспаровым и Жириновским. Впереди них, или между ними, или сразу позади. Теперь меня почти никуда не приглашают. А в рейтинге – мы где-то в середине первой тысячи. Считается, что первая тысяча – это тоже хорошо. Но всё же не то же, что первая сотня. Очевидно, что я стала писать хуже. Рейтинг и количество читателей меня не волнуют. Когда я преподавала в школе, передо мной сидел класс, 32 человека, и у меня не было желания, чтобы эта аудитория увеличилась. Напротив, я думала, что если бы их было 17, то работать мне было бы легче и интереснее. Так что дело не в рейтинге и не в количестве читателей, а в том, что очевидно я хуже пишу.

Но я хотела не об этом. Я сперва не предполагала развивать печальную тему старости, но потом поняла, что я написала не всё и не написала главного. Я родилась совсем в другом мире, не в другой стране, а именно в другом мире. Меня окружали вещи, которые теперь полностью вышли из употребления, а тогда они были в каждом доме, и были совершенно необходимыми. Другой материальный мир. И звуки были другие. Я когда-то хотела написать такой пост - «Мелодия моего детства». Я его не написала, но скажу об этих мелодиях сейчас. Я родилась и провела первые три года жизни в Днепропетровске. Тогда он еще назывался Екатеринослав. Днепропетровск – южный город. И большую часть года там окна открыты настежь. Наши окна выходили в большой тенистый двор. Я просыпалась утром, потому что меня будил глубокий бас. Он пел: «Голля-голля-голля…» Уголья. Это был угольщик. Он продавал древесный уголь для утюгов. После него свою песню заводил тенор: «Точи-и-и-ть ножи-ножницы! Точи-и-ить ножи-ножницы! Точи-и-ичть ножи-ножницы!» Очень высокий тенор. Звук «и» в слове точить – это был взвизг. Потом баритоном пел лудильщик: «Паять-починять вёдра-каструуули!» Приходил старьевщик. Мы его называли старовещник. Его ария состояла из одного слова. Он его повторял трижды, потом делал маленькую паузу и потом опять повторял трижды: «Старывещи, старывещи, старывещи… Старывещи, старывещи, старывещи…» К нему сбегались дети, несли ему всякие тряпки, он взамен давал китайские бумажные мячики на резиночке и чертиков. Это трубочка, в которую дуют, раздается писк и на другом конце трубочки раздувается шарик, на котором чертик нарисован. Номер молочниц был не вокальный, а музыкальный. Они молчали, но громко звенели бидонами. Хозяйки выходили на этот звон и покупали у них молоко. Помню, еще стекольщик приходил. Но его песенку я вспомнить не могу. Приходил шарманщик. Его шарманка всегда играла одно и тоже: «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…» Русские почему-то очень близко к сердцу принимали англо-бурскую войну и всей душой были на стороне буров. В песне звучала настоящая, искренняя боль. Когда Советский Союз распался, и на окраинах начались вооруженные конфликты, я вспомнила эту песню. И пела: «Трансвааль, Трансвааль, страна моя, ты вся горишь в огне…» И испытывала острую боль до слез. Ну вот я описала ежеутренний концерт.

Звуко-шумовой фон города тоже тогда был совсем другим. Теперь это шум машин. А в Днепропетровске машин не было или их было очень мало, так, что мы их не видели и не слышали. Все грузы, необходимые городу, доставлялись на лошадях. Стук копыт лошадей о булыжную мостовую – это и был шумовой фон города. Пушкин его описал: «Как будто грома грохотанье – тяжело-звонкое скаканье по потрясенной мостовой». У нас это было не скаканье, а медленный гром. Копыта из булыжников мостовой высекали искры, и в темноте они были хорошо видны. Пассажирский транспорт тоже был конный – пролетки и коляски извозчиков. Копыта извозчичьих лошадей издавали другой звук. Это было звонкое сухое цоканье. Больше всего похожее на звук кастаньет. Очень приятный звук, под него приятно было засыпать. В наш двор въезжали тяжелые телеги, в него выходили двери складов. И пока телеги разгружали, на морду лошадям вешали мешки с овсом. Звук, с каким лошади жевали овес, - это был очень приятный звук, даже родной. Очевидно, он будил какую-то генетическую память. Когда мне было четыре года, мы из Днепропетровска переехали в Москву. Но и в Москве основным шумовым фоном города было цоканье копыт. Мы жили на Крымской площади, под окнами грохотали трамваи, но они не заглушали цоканье копыт. К тому же ночью трамваев не было.

Москва, когда мы туда приехали, освещалась газовыми фонарями. Впрочем, я об этом уже рассказывала. Рассказывала я и о фонарщике. Но все же повторюсь. Каждый вечер, когда сумерки сгущались, я взбиралась на подоконник, и, прижавшись лбом и носом к стеклу, ждала фонарщика. И он приходил – высокий, в длинном черном плаще. Рука, в которой он держал какой-то жезл, отделялась от плаща, он подносил жезл к фонарю, и там возникал маленький свет. Потом он также прикасался ко второму фонарю, а когда он прикасался к третьему, то в первом фонаре свет уже был очень ярким. Конечно же я считала, что этот фонарщик – волшебник. И что он прикасается к фонарям волшебной палочкой.

Неотъемлемой частью городского пейзажа были пожилые женщины, которые на каждом углу торговали семечками. Перед женщинами стояли корзинки с семечками и два стакана – большой и маленький. Все покупали семечки, «лузгали» их на ходу, и тротуар был засыпан шелухой (впрочем, это больше относится к Днепропетровску).

Еще одна исчезнувшая часть городского ландшафта – керосиновые лавки на каждом углу и идущие по тротуару люди с бидонами керосина.

Можно бесконечно говорить о предметах и явлениях, которые исчезли из жизни, так что я, пожалуй, на этом остановлюсь. Хотя нельзя не вспомнить о примусах и керосинках и иголках для прочистки примуса. Вот был забавный предмет. Еще совсем недавно мы жили без холодильников, и в магазине покупали еды столько, сколько можно съесть за один раз. И обед готовили на один день. А это уже совсем другой образ жизни.
И еще хочу сказать об одежде. Вообще все товары потребления, которые тогда производили, были очень прочными и долговечными, рассчитанными на годы службы. Это относится и к одежде. Пальто и шубы передавались из поколения в поколение. И с платьями было то же. Когда платье в каких-то местах изнашивалось или просто надоедало, его перешивали детям. А когда дети вырастали - маленьким детям. Моя няня свои платья, они казались мне очень красивыми, перешивала на меня. И ткани выдерживали все эти перешивки, перелицовки и очень длительную носку. Вчера я открыла старый чемодан, и увидела там платье, в котором я познакомилась с Игорем Тареевым. Понятно, почему я его храню. Это платье из черного крепдешина в белый горошек. И эта ткань, мне кажется, была первой послевоенной тканью для широкого потребления. В войну все фабрики работали на армию. Мы с мамой купили этого крепдешина очень много. Нашили себе платьев, юбок и блузок. Ткань была выпущена в 46 году, сшила я это платье в 50-м, а познакомилась с моим будущим мужем в 51-м. Я носила это платье все свои студенческие годы. Правда, оно было у меня не единственное. А потом еще много лет после окончания института. Я перестала его носить, когда мне показалось, что его фасон с рукавами-крылышками и множеством замысловатых рюшей уже не соответствует моему возрасту. Но оно и сейчас целехонько. Если его постирать, чтобы освежить, и погладить, оно будет как новенькое. Я хочу сказать, что это долговечность окружающих вещей она как-то способствовала преемственности, связи поколений, связи времен. Человек, который носит дедушкино пальто или прабабушкину шаль, чувствует себя иначе, чем человек, одетый во все новое, которое он не только не собирается передать своим детям, но и сам не собирается долго носить. Немного поносит и выбросит, и купит новое. Эта одноразовость всего и вся, мне кажется, способствует процессу, который я замечаю: человек вылетает из истории, как пробка из бутылки, и барахтается как в невесомости, не находя на что опереться.

Всё, что я написала выше, это о вещах, о быте, а о главном, о людях, я здесь написать не успела, поэтому продолжение следует.
Метки:

  • 1
Спасибо Вам! Я очень люблю Ваши тексты! В них все живо, тепло, исполнено доброты и мудрости! И именно через Вас, в большой степени, ощущаешь связь с историей...

Многое из того, что вы упомянули, мне тоже знакомо: старьевщики были и в нашем уральском городке. Еще помню мороженое из бочек, выдавливаемое на круглые или прямоугольные вафли. Но к вещественному у меня ностальгии нет совсем. Насчет диктования: неужели вам не могут оставить легкий в использовании диктофон, куда бы можно было наговаривать свои мысли в течение недели, в одиночестве? А потом вместе прослушать и отобрать-почистить перед печатью. Я бы мечтала прислать вам мой ненужный диктофон, потому что теперь я диктую на смартфоны только (только тренируясь в переводах, посты я сразу пишу и не правлю, увы). Я представляю, как сложно диктовать, когда кто-то рядом. Жду продолжения. О людях. Не переживайте, что вы стали писать хуже. Нет, это люди стали хуже, с каждым годом правления Путина этот процесс идет. Оттого и перестали вас читать так активно, как бывало. И из-за ухудшения морально-нравственного климата людей качнуло на поиски "позитива", некоторые сознательно избегают всего мало-мальски некомфортабельного. Правды тоже. Главное, что наши ЖЖ нас переживут. Просите ваших помощников, кстати, архивировать ваш ЖЖ регулярно, он не должен пропасть, ни за что, слишком ценное сокровище

Присоединяюсь к предложению прислать диктофон - укажите почтовый адрес в личку и будет сделано. Современные диктофоны, помимо обычных функций (записать, прослушать, ставить запись на паузу, удалять) можно также подключать к компьютеру и, таким образом, какие-то отдельные записи можно будет тоже выкладывать в блог, если вы, конечно, захотите.

Важное дополнение: напишите, какого минимального размера кнопки вы можете нажимать, чтобы не было проблем с попаданием на кнопку, и какого минимального размера шрифт должен быть на дисплее, чтобы вам было видно. Т.е. надо понять, подойдёт ли обычный диктофон или нужен специальный.

Edited at 2015-06-18 18:23 (UTC)

Сколько воспоминаний вы разбудили своим постом во мне! Я жила в совершенно в другом мире, потому читаю и живо представляю, что там было в вашем детстве, в ваших местах проживания.
А про вещи и качество их исполнения вы совершенно правы, у меня до сих пор есть кусочки материала маминого платья, а как она, материя, называлиась - крепжоржет, крепсатин, панбархат, от одних название голова кружится, представляю их на ощупь.

Вы очень образно пишете, как будто сама ощущаешь ваши воспоминания.
Фонарщик-волшебник...Какая прелесть.
Спасибо. Я нетерпением жду продолжения.

Первая мысль была о диктофоне, но меня уже опередили.

Edited at 2015-06-18 18:06 (UTC)

Спасибо Вам, дорогая Энгелина Борисовна! Спасибо за вашу великолепную память, за желание поделиться с нами личными, очень дорогими Вам воспоминаниями. Вы прекрасный рассказчик - все живое, звучащее, зримое!
Идея с диктофоном - прекрасна. Попробуйте!

Спасибо, с удовольствием читаю. А вот сейчас и мысль возникла, скопировать некоторые ваши вещи для сына.

У "вечности" вещей есть другая сторона. Из серии "дед носил эти штаны двадцать лет, отец носил десять лет, а ты надел - и тут же порвал!" - сколько было ситуаций, когда эти вещи были важнее отношений! Потому что когда это пальто от деда и новое добыть непросто (и ценой ущемления себя в чем-то другом) - то как легко накричать на ребенка или даже побить его, например.
Когда-то моя знакомая хвалила садик, объясняя, что в этом садике воспитатели не дадут детям в грязи изгваздасться, а я видела в этом, что детям не дадут спокойно поиграть ради сохранения чистоты вещей. Я и сейчас вижу иногда ситуации, когда вещи дороже людей, но гораздо реже, чем раньше.
Раньше еды не хватало, сейчас люди чаще страдают от ожирения, чем от голода, аналогично и с вещами - сейчас больше ценна свобода их не иметь, чем несвобода иметь. В этом есть и минусы, и плюсы.

Энгелина Борисовна, крепкого-крепкого здоровья Вам! И ещё у меня пожелание: увидеть книгу, изданную на основе ваших постов, это было бы очень хорошо. Интернет-страничка - она ведь сегодня есть, завтра недоступна. А книга - на века.

сейчас популярны соцсети - вконтакте и фейсбук. а у вас даже кнопок на репост нет. и вы наверно Максима Каца не знаете?было бы интересно ваше впечатление и о нем и его деятельности. у него есть видеоролики. может быть, вы послушаете Максима?

Спасибо, дорогая Энгелина Борисовна! До чего же Вы интересно рассказываете! Видишь все это, будто сам побывал в прошлом. Вы - настоящая волшебница, как тот фонарщик из Вашего детства. От души желаю Вам всего самого доброго: крепкого здоровья, радости и хорошего настроения!

Когда мы были в Днепропетровске, мама приводила нас с сестрой в тот дворик, где жила Ваша бабушка. А сейчас, читая Ваш пост, я ярко представила этот дворик из двухэтажных домов, наполовину покрытых вьющейся зеленью. Я услышала звуки раннего утра, ощутила атмосферу той жизни. А ещё вспомнила рассказ мамы о том, что в то время было распространено приглашение в дом швеи на неделю. Она пересматривала гардероб семьи и перешивала вещи. Всё старое приобретало новый вид, ничего не выбрасывалось. У меня и сейчас рука не поднимается выбросить старую, но памятную вещь, тем более, что ткани раньше были натуральные.

  • 1