?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
У ИОСИФА БРОДСКОГО ЮБИЛЕЙ
tareeva

Что сказать мне о жизни? Что оказалась длинной.
Только с горем я чувствую солидарность.
Но пока мне рот не забили глиной,
из него раздаваться будет лишь благодарность.

Иосиф Бродский

Иосифу Бродскому 24 мая исполнилось 75 лет. И мы не можем не поговорить о нем в этот день. Я, пожалуй, начну с рекламы новой книжки о Бродском. Эллендея Проффер Тисли – основательница и руководитель издательства «Ардис» - написала книгу «Бродский среди нас». Она познакомилась с Бродским в Ленинграде и подружилась. В американский период его жизни они были очень близкими друзьями, возможно даже, это была любовь. Ведущая на «Эхе Москвы» спросила у Эллендеи, влюбилась ли она в Бродского после первой встречи. Она сказала: «Иосиф умел нравиться. Если хотел кого-нибудь очаровать, то это ему удавалось». «Бродский среди нас» - это среди американцев. Эллендея рассказала, как он был популярен в Америке, как его любили, как поддерживали. Сказала, что Бродскому не нужно было обращаться за помощью к русской эмиграции, американцы готовы были дать ему все, что ему было нужно. Книжка поступила в продажу в прошлом месяце. Мне она очень интересна, мне всегда интересно, как воспринимается русская литература, русская поэзия людьми другого языка.

Вы, конечно, заметили, что о чем бы я ни писала, я пишу о себе. Не Маяковский, а Маяковский в моей жизни, не Есенин, а Есенин в моей жизни и т.п. Иначе у меня не получается. Пушкинское «Как будто нам уж невозможно Писать поэмы о другом, Как только о себе самом» - это про меня.


Бродского в моей жизни было мало. В советское время его не печатали, его стихи ходили в самиздате. И как-то так получилось, что до нас с мужем они не дошли. В начале 6э0-х снесли Зарядье, где мы жили, нас переселили к Речному вокзалу, и все наши литературные связи оборвались. У нас не было телефона, метро тоже не было. К нам ходил один автобус от автодорожного института. Ходил редко, набитый битком. И мы вдруг оказались в изоляции. У меня вообще было ощущение, что Москву расселяют для того, чтобы разрушить интеллигентские тусовки, те самые знаменитые посиделки на кухнях. Первое стихотворение Бродского, которое мы прочли в 1963 году – «Пилигримы» - впечатление на меня не произвело и не побудило меня пытаться искать другие его стихи. По-настоящему у меня получилось познакомиться с поэзией Бродского уже в перестройку, когда мне было слегка за 60. В этом возрасте чужое уже не входит в тебя свободно, как к себе домой, как это бывает в молодости, а протискивается. Но Бродский протиснулся. Однако любимым поэтом не стал. Мы с ним очень разные по восприятию жизни, по отношению к ней. Мы с ним чужие. К тому же, в отличие от Эллендеи, я в Бродского не влюбилась. Если бы влюбилась, то любовь преодолела бы эту чужесть. Но мы с Бродским как-то и физически не совпадаем. Я была влюблена в Маяковского, в Блока, в Ремарка, Хемингуэя … а в Бродского – нет. А у меня отношение к литературе очень примитивное. Если я не могу влюбиться в произведение, в его героя, то у меня не получается и по-настоящему полюбить автора. Когда любишь, то достоинства восхищают, а недостатки умиляют и их легко простить. А когда нет любви, то недостатки становятся как-то особенно выпуклыми. Так у меня было с Солженицыным, он у меня вызывает физическое отталкивание. Исключение - только Юрий Трифонов. Он у меня тоже вызывает физическое отталкивание, но это не мешает мне не только считать его крупнейшим прозаиком второй половины XX века, но и любить каждую написанную им строчку. Я преклоняюсь перед женщинами, которые могут влюбиться в Бродского, Солженицына или Андрея Дмитриевича Сахарова. Эти женщины устроены более сложно, чем я. Они утонченные, а я человек примитивный. Может, вы не замечаете, а мне кажется, что Сахаров и Бродский похожи: голос похож, манера говорить (не при чтении стихов), пластика, да и лица чем-то похожи – схожий мужской тип. У меня к стене приколота фотография Сахарова, репродукция из журнала, большого формата, на журнальный разворот. На ней Сахаров во весь рост, сидит, чуть наклонившись вперед, свободно положив руки на стоящий перед ним столик, одна кисть перевязана бинтом. Это лучшая фотография Сахарова из тех, что я знаю. Так вот, на ней сходство, о котором я говорю, особенно заметно. И я знаю, что Елена Боннэр его страстно любила. Она дружила с Елизаветой Яковлевной Драбкиной, бывала у нее с Сахаровым, и Елизавета Яковлевна рассказывала мне об этой любви.

Но, не смотря на всю несхожесть, у Бродского есть стихи, которые очень точно выражают мои мысли и чувства. В частности, четверостишие, которое я взяла эпиграфом. Моя жизнь оказалась гораздо более длинной, чем жизнь Бродского, но и сегодня я могу сказать о себе то, что написано в этих стихах. Написано прекрасно, лаконично, лучше сказать невозможно. И еще Бродский написал:

Я был только тем, чего
ты касалась ладонью,
над чем в глухую, воронью
ночь склоняла чело.

Я был лишь тем, что ты
там, снизу, различала:
смутный облик сначала,
много позже - черты.

Это ты, горяча,
ошую, одесную
раковину ушную
мне творила, шепча.

Это ты, теребя
штору, в сырую полость
рта вложила мне голос,
окликавший тебя.

Я был попросту слеп.
Ты, возникая, прячась,
даровала мне зрячесть.
Так оставляют след.

Так творятся миры.
Так, сотворив их, часто
оставляют вращаться,
расточая дары.

Так, бросаем то в жар,
то в холод, то в свет, то в темень,
в мирозданьи потерян,
кружится шар.


Когда я прочла это стихотворение, то была поражена. Со мной было точно то же, что с ним, но я считала свое переживание уникальным и думала, что так было только со мной. Я тоже чувствовала, что рождаюсь в его руках, в его пальцах, что до этого меня не было. И это рождение было почти непереносимой мукой и почти непереносимым наслаждением. Я писала об этом в своем ЖЖ, мне кажется, трижды. Сначала я написала, что это происходило с некой Лесей, а потом прямо от первого лица. Больше ни у кого я о таком не читала, и никто из знакомых женщин мне этого о себе не рассказывал. И я представить себе не могла, что так может чувствовать мужчина. Вот такое бывает у меня с Бродским при всем несовпадении. Бродский не мой любимый поэт, но он мне часто бывает нужен, я его много цитирую, вы, верно, это заметили. Некоторые его стихи я очень люблю, они стали частью моей жизни. Так что нельзя сказать, что я живу без Бродского. Например, я люблю стихотворение «Рождественский романс»:

Плывет в тоске необьяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада,
ночной фонарик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.

Плывет в тоске необьяснимой
пчелиный ход сомнамбул, пьяниц.
В ночной столице фотоснимок
печально сделал иностранец,
и выезжает на Ордынку
такси с больными седоками,
и мертвецы стоят в обнимку
с особняками.

Плывет в тоске необьяснимой
певец печальный по столице,
стоит у лавки керосинной
печальный дворник круглолицый,
спешит по улице невзрачной
любовник старый и красивый.
Полночный поезд новобрачный
плывет в тоске необьяснимой.

Плывет во мгле замоскворецкой,
плывет в несчастие случайный,
блуждает выговор еврейский
на желтой лестнице печальной,
и от любви до невеселья
под Новый год, под воскресенье,
плывет красотка записная,
своей тоски не обьясняя.

Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер
обтянет красные ладони,
и льется мед огней вечерних
и пахнет сладкою халвою,
ночной пирог несет сочельник
над головою.

Твой Новый год по темно-синей
волне средь моря городского
плывет в тоске необьяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будет свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.


В этих стихах и моя Ордынка, мое Замоскворечье, и я чувствую себя то больным седаком в бродском такси, а то и мертвецом, обнимающим особняк. И я часто твержу про себя «как будто жизнь качнется вправо, качнувшись влево». Я не была знакома с Бродским, и у меня с ним не было общих знакомых, так что я плохо представляю себе Бродского-человека. Из всего, что я читала о нем, меня больше всего поразило то, что написала Фрида Вигдорова о суде над Бродским, проходившим в 1964 году. Ее запись суда была опубликована, по-моему, в журнале «Юность» уже после перестройки. Это было судилище похожее на суд инквизиции. И удивительно, как Бродский держался на этом суде. В нем был покой и непоколебимое чувство собственного достоинства. На вопрос, а по какому праву вы считаете себя поэтом, кто причислил вас к поэтам, он ответил: «А кто причислил меня к роду человеческому?» Мне кажется, этот ответ войдет в историю литературы. Он спокойно уверен в том, что поэтом его сделала та же воля, что сделала человеком.

Я, конечно, не берусь анализировать и оценивать стихи Бродского, для меня это непосильная задача и ответственность. У поэзии Бродского есть исследователи сегодня и будут всегда.

А мы с вами прочтем мои самые любимые строчки Бродского. Они и обо мне и о моем поколении. Впрочем, есть отличия. Нам, военному поколению, старшим шестидесятникам, жизнь не представлялась такой непроглядной тьмой, как поколению Бродского. В этом стихотворении есть длинноты. Я бы просто убрала некоторые строфы, и стихотворение от этого только выиграло бы. Длинноты вообще, на мой взгляд, характерны для стихов Бродского. Все уже все поняли, что он хотел сказать, все почувствовали, а он все продолжает твердить все то же. Как если бы человек забил гвоздь по самую шляпку и продолжал бы стучать по шляпке гвоздя, хотя глубже его забить не возможно. Я даже хотела, предлагая вам прочесть стихотворение, убрать лишние строфы или написать их курсивом, чтобы вы могли прочесть без них и увидеть, что они лишние. Но я, конечно, не решилась это сделать. Будем считать, что длинноты Бродского - божественные длинноты.

Мы не пьём вина на краю деревни.
Мы не дадим себя в женихи царевне.
Мы в густые щи не макаем лапоть.
Нам смеяться стыдно и скушно плакать.
Мы дугу не гнём пополам с медведем.
Мы на сером волке вперёд не едем,
и ему не встать, уколовшись шприцем
или оземь грянувшись, стройным принцем.
Зная медные трубы, мы в них не трубим.
Мы не любим подобных себе, не любим
тех, кто сделан был из другого теста.
Нам не нравится время, но чаще — место.
Потому что север далёк от юга,
наши мысли цепляются друг за друга.
Когда меркнет солнце, мы свет включаем,
завершая вечер грузинским чаем.

Мы не видим всходов из наших пашен.
Нам судья противен, защитник страшен.
Нам дороже свайка, чем матч столетья.
Дайте нам обед и компот на третье.
Нам звезда в глазу, что слеза в подушке.
Мы боимся короны во лбу лягушки,
бородавок на пальцах и прочей мрази.
Подарите нам тюбик хорошей мази.
Нам приятней глупость, чем хитрость лисья.
Мы не знаем, зачем на деревьях листья.
И, когда их срывает Борей до срока,
ничего не чувствуем, кроме шока.
Потому что тепло переходит в холод,
наш пиджак зашит, а тулуп проколот.
Не рассудок наш, а глаза ослабли,
чтоб искать отличье орла от цапли.

Мы боимся смерти, посмертной казни.
Нам знаком при жизни предмет боязни:
пустота вероятней и хуже ада.
Мы не знаем, кому нам сказать «не надо».
Наши жизни, как строчки, достигли точки.
В изголовьи дочки в ночной сорочке
или сына в майке не встать нам снами.
Наша тень длиннее, чем ночь пред нами.
То не колокол бьёт над угрюмым вечем!
Мы уходим во тьму, где светить нам нечем.
Мы спускаем флаги и жжём бумаги.
Дайте нам припасть напоследок к фляге.
Почему всё так вышло? И будет ложью
на характер свалить или Волю Божью.
Разве должно было быть иначе?
Мы платили за всех, и не нужно сдачи.

Метки:

  • 1
Спасибо Вам за этот пост. Любить или не любить поэзию Бродского или любого другого поэта - личное дело каждого. Я вот Бродского очень люблю, а, например, Маяковский меня пугает, хотя и привлекает, пугая. Когда я говорю "люблю Бродского, я имею в виду его поэзию. Любить же самого поэта, я не понимаю, как это. Я могу влюбиться только того, кто рядом. Я решила написать эту реплику, потому что это удивительно, что Вы выхватили из Бродского самое мое любимое - «Рождественский романс». Довольно малая вероятность! А длиннот я не замечаю. Я не вижу ничего лишнего, да особенно и не стараюсь найти. Мне просто нравится.

Бродский написал это об Украине в !991 году, а кажется - с


"Эллен Дейл написала книгу..."

Что за Эллен Дейл? Книгу "Бродский среди нас" написала Эллендея Проффер Тисли.

Re: "Эллен Дейл написала книгу..."

И то верно. Видно, помощники ошиблись.

Когда я читаю Бродского, всегда слышу божественную музыку. В ней много печали, даже трагизма, но эта печаль светлая. Бродский мне близок. Я уверена, что влюбилась бы в него, даже в старика, приведись мне познакомиться с ним. Такого человеческого магнетизма я больше ни у кого не наблюдала.

А я за одну только интонацию " Жрица, Постум, И беседует с богами!" уже обожаю его. Я помню суд над ним, не помню, знала ли уже какие-то его стихи. Но помню своё наивное удивление:"Как это - тунеядец? А у Пушкина заслуга перед обществом - его камер-юнкерство?"Его стихи не так совершенны, как пушкинские, но он Поэт.

Только никак не "беседует" - стали бы они с ней беседовать! Там вся фишка в том, что она "общается".

Вы правы, конечно.Это я нечаянно!

Спасибо за рассказ! И про длинноты, и про не люблю, но и в то же время про отдельные строчки - очень совпало с тем, что чувствую я сама. Просто я не решилась бы это вот так обозначить, спряталась бы за нейтральным "не понимаю"..

(правда, вот если про последнее стихотворение - то мне как раз оно не чувствуется как "с длиннотами", кажется, что всё ровно на своём месте и ёмко. А "рождественский романс" - ощущается почти физически..)

У вас очень интересный блог! Читаю уже несколько дней. Был бы рад взаимной дружбе:)

"В этом возрасте чужое уже не входит в тебя свободно, как к себе домой, как это бывает в молодости, а протискивается" - замечательно точно сказано!

Edited at 2015-05-25 04:23 (UTC)

про физическое приятие поэтов

Очень интересное замечание - про физическое приятие писателей... Одна моя коллега, кандидат наук, литератор, когда у нас была страдная пара и мы готовили программы, как то отметила: "Так переживала сегодня, опять, наверно, Бродский будет сниться". Она правда влюблена в Бродского и его творчество, несмотря на свой уже даже не средний возраст. Я ей позавидовала - надо же, думаю, мне давно уже мужчины не снятся...

Кажется, "Мы не ладим себя в женихи царевне", точно уж не "дадим".

Спасибо! Люблю Ваши литературные беседы!

  • 1