Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Cолнечный удар

Дорогие френды! Я начала писать о фильме «Cолнечный удар» сразу же после того, как его посмотрела, 4 ноября, но не кончила этот пост, что-то более актуальное отвлекло. Потом в феврале я увидела церемонию вручения премии «Золотой орёл» и захотелось написать об этой церемонии. Я стала писать, и опять что-то более важное отвлекло. Сейчас у меня помощники болеют, ничего нового я написать не могу, и поэтому я вытащила из загашника всё, связанное с «Солнечным ударом» и с Михалковым, и предлагаю вашему вниманию, не пропадать же добру. Возможно, всё это некстати и невпопад, и вам будет неинтересно. Что же касается меня самой, то для меня всякое произведение о революции и гражданской войне интересно и актуально всегда.

На канале Культура я посмотрела церемонию вручения кинопремии «Золотой орёл». Церемония дорогого стоит, но я не буду её описывать и комментировать. Скажу только, что среди вручавших премию, конечно же, были министр культуры Крыма Новосельская и главный редактор газеты «Культура» Ямпольская. Если кто не знает, то газета «Культура» - это такое издание, в сравнении с которым прохановское «Завтра» и прежде издававшаяся газета нацболов «Лимонка» - невинный детский лепет. Выйдя на сцену вручать премию, Ямпольская начала с того, что поблагодарила Никиту Михалкова за то, что его стараниями газета может выходить. Я не знала, что Михалков имеет отношение к этому совершенно одиозному изданию, и узнать об этом мне было очень интересно.


По замыслу «Золотой орёл» это русский «Оскар». По аналогии с «Оскаром» здесь есть даже премия за лучший иностранный фильм. Все, выходившие на сцену для вручения премии, непременно делали поклон, реверанс в сторону Михалкова в прямом или переносном смысле, и непременно за что-нибудь его благодарили, говорили приятные слова с заискивающей улыбкой. Исключением был только Фёдор Бондарчук. Всем было понятно, кто здесь хозяин, и без чьей воли здесь и волос с головы человека не упадет. Премии были распределены так точно, будто их развешивали на аптекарских весах. Невозможно было поверить, что живые люди - члены жюри - могли так точно воплотить некий замысел. Лучшим фильмом года, конечно, был признан «Солнечный удар», он и получил соответствующего «Золотого орла». Я не стану возражать против этого, но получилось как-то странно. Режиссура этого фильма не признана лучшей, сценарий также. Ни один актер даже не номинировался ни на женскую, ни на мужскую роль, ни первого, ни второго плана. Фильм собрал кроме главного приза еще 4 «Золотых орла», но не тех, что могли бы определить его место. Получил премию художник по костюмам и художник-постановщик. Еще оператор получил премию - это, конечно, премия важная, но как раз в данном случае правильность её присуждения у меня вызывает сомнения. Операторская работа не показалась мне выдающейся, мне показалось, что оператор и не ставил себе серьезных задач, и Михалков ему их не ставил. Еще Эдуарду Артемьеву присудили премию за музыку к «Солнечному удару». Получая эту премию, он очень интересно выступил. Он сказал, что сам не мог разобраться, какой из Эдуардов Артемьевых лучше - тот, что написал музыку к фильму «Белые ночи почтальона Тряпицына» или тот, что написал музыку к «Солнечному удару». И, спасибо, теперь ему все объяснили. Интонация при этом у него была такая, что становилось ясно, он с этим объяснением не очень согласен.

Впрочем, повторяю, я не стану спорить с жюри. Я таковская, что вполне могу предпочесть «Солнечный удар» «Левиафану». Кинематограф Звягинцева при всей его талантливости мне не близок. Мне понятнее люди, которые любят и страдают от того, что любят, чем те, что страдают от того, что не любят, не могут любить.

Посмотрев эту церемонию, я вспомнила, что писала о «Солнечном ударе» около трех месяцев назад, но тогда этот текст почему-то не опубликовала, верно, актуальные события помешали. Хочу предложить вам его сейчас. Я его даже не перечитывала.

Этот текст я написала сразу после того, как фильм показали по телевизору. Фильм показали на канале «Россия», почему-то 4 ноября, в День национального единства. А фильм этот не про единство, он про трагическое разъединение наций, разделение русских на белых и красных, и жестокой кровавой войне между ними. Как я уже говорила, сразу я этот текст не поставила, а теперь, боюсь, те, кто видел этот фильм, его уже забыли, а тем, кто не видел, это и вовсе не интересно. Мне разговор об этом фильме интересен всегда, потому что интересно время, в котором происходит действие фильма. Рубеж 19-20 веков, революция, гражданская война, для меня это всегда актуально, я в этом все время копаюсь.

Для меня Никита Михалков гнусная и отвратительная личность. Самое гнусное и отвратительное на всем постсоветском пространстве. Он весь прямо таки нафарширован всякими подлянками, крупными и мелкими. Он весь сочится какой-то гадостью, дурно пахнущей. Пакостно все, что он говорит, и с каким лицом он это говорит, и с каким выражением лица, и мерзок его сиплый голос как у сифилитика. Он принес много вреда отечественному кинематографу, и киношникам, и зрителям. У меня к нему большой личный счет за все, чего я не увидела по его вине. Его страсть к деньгам, алчность, ненасытная жадность акулы, наглые рейдерские захваты, лишили меня всех площадок, на которых я могла смотреть то кино, которое мне нравится. Я имею в виду несколько маленьких залов Музея кино в Киноцентре, сам Киноцентр такой, каким он был, Дом Хонжонкова и пр. И этого я ему никогда не прощу, потому что кинематограф так же важен для меня, как литература.
Но «Солнечный удар» я посмотрела, и фильм мне понравился. Он мне понравился! Он мне понравился, черт меня побери!!! Причем понравился он только мне. Никому из моих друзей, знакомых, включая Алёшу Л., это мой главный эксперт в области кинематографа, он не понравился. Так что в этом вопросе в своем круге я, похоже, оказалась в меньшинстве, а может и в одиночестве. К этому фильму предъявляют много претензий и первая из них - это не Бунин. «Солнечный удар» - слабое произведение, может быть самый слабый из Бунинских рассказов. Не стану здесь его разбирать, но перечитайте и вы сами увидите. Даже начинающий писатель не позволит себе написать так небрежно, как Бунин-классик написал этот рассказ. Там много прямых ляпов, стилистических и не только. Хорошего в этом рассказе только название, его Михалков и использовал. Но я не о Бунине.

Я хочу поговорить о фильме, который видела я. Другие видели другие фильмы. Вообще фильмов столько, сколько зрителей, каждый смотрит свой фильм. Я читала 3 рецензии на этот фильм, написанные известными, уважаемыми кинокритиками. Если бы не упоминание названия фильма в рецензии и имени Михалкова, я бы не догадалась, что эти авторы пишут об одном фильме.
Практически, фильм начинается с того, что закадровый голос читает ультиматум, подписанный Михаилом Фрунзе. Текст меня удивил. Это ультиматум, который благородные люди предъявляют другим благородным людям. В нем звучит уважение к противнику, такой ультиматум не зазорно и принять. Но белая армия не приняла ультиматум и последствия нам известны – полный разгром. Впрочем, разгрома, войны, в фильме нет, в нем есть последствия разгрома.
За столом сидит молодой человек в кожаной куртке, вероятно комиссар (позже мы узнаем, что его зовут Георгий Сергеевич). К нему по одному подходят офицеры и сообщают свои «анкетные данные», после чего снимают с себя погоны. Молодой человек составляет список взятых в плен офицеров. Актера, который играет комиссара, Алексея Дякина, я вижу впервые. Он играет хорошо, немыслимо хорошо, так сыграть невозможно, такого не бывает. Если бы я не видела своими глазами, а мне рассказали бы, то я бы не поверила. Сам ли он это придумал, Михалков ли ему объяснил, но получилось то, что в искусстве получается редко. То, как он сидит, как держит голову и плечи, как её поворачивает, как руки лежат на столе, как они двигаются, вся пластика – всё работает на образ. В каждой детали, в складках куртки, в пуговицах, в пряжке ремня есть смысл, есть какая-то правда. Мы видим человека очень цельного, убежденного в своей правоте и в своем праве решать судьбы людей. В нем есть покой человека, достигшего полной внутренней гармонии. Сомнения, если и были когда-то, то теперь он о них даже не помнит. Офицеров он презирает, но безупречно вежлив с побежденными, скрывает свое презрение, а в презрении есть оттенок жалости, презрительной жалости. Его немного удивляют эти чудные люди, которые не умеют понять главной правды, открытой ему. Его это удивляет и немного даже забавляет. Здесь поражает голос и изумительная точность интонации молодого актера. Один из офицеров отказывается снять погоны, и комиссар говорит, в свойственной ему спокойной манере: «Ну, не снимайте, только вряд ли за этим забором вы в погонах хотя бы час проживете». И мы знаем, какая шла народная охота на золотопогонников. Об этом и Булгаков рассказал в «Белой гвардии» и Деникин в своих воспоминаниях писал, каков был накал ненависти к господам.

Все офицеры тоже играют прекрасно. Они растеряны, еще никак не могут поверить в поражение. Звучит вопрос: «Как это все могло случиться? Когда это началось?» Чаще всего отчаянно и страстно этот вопрос задает один из офицеров - главный герой фильма.

И как бы в ответ на этот вопрос нам показывают картинку из прошлого.

По реке плывет красавец белый пароход, над ним безоблачное небо и яркое солнце. На пароходе нарядная публика живет легкой беззаботной жизнью. Среди них молодой поручик (это главный герой фильма, мы его уже видели среди пленных офицеров). Внезапно он влюбляется в одну из пассажирок. Ветер срывает с нее легкий голубой шарф. Шарф долго летает над палубами парохода, залетает чуть ли не на капитанский мостик и опускается чуть ли не в машинное отделение. Поручик гонятся за шарфиком чуть ли не по всему судну, расталкивает пассажиров, беспрерывно извиняясь, но поймать шарфик уму не удается. Если бы он поймал, то у него был бы повод заговорить с девушкой. Но не повезло. Шарфик окончил свой полет, окутав голову спящего пожилого священника. Невольно вспоминается песня «Крутится-вертится шарф голубой». (Потом народ обкатал эту песню, которая стала народной, и первоначальный шарф превратился в шар). Вообще таких цитат, постмодернистских ходов, в фильме много. История с шарфиком занимает много экранного времени.

Много экранного времени занимает также представление факира. Пассажиры судна собрались вокруг него и с детской увлеченностью и непосредственностью смотрят, как он показывает фокусы. Факира играет Авангард Леонтьев. Он гениальный актер и особенно прекрасен в эпизодах. Помните его эпизод в «Утомленных солнцем»?

Мы понимаем, что создатели фильма хотят нам сказать. Они хотят сказать, что вот тогда, когда вы гонялись за шарфиками внезапных возлюбленных, глазели на манипуляции факира, вот тогда все это и началось.

Дамоклов меч революции уже висел над страной, а вы ничего не замечали. Предавались удовольствиям, отдавались страстям, думали только о себе. Революция произошла потому, что вы были такими, какими вы были. Не замечали пропасти, которая разверзлась между господами и народом, не видели в ней никакой опасности. Впрочем, последнее предложение это уже от меня, не от Михалкова. Михалков зачем-то много раз показывает машинное отделение парохода, показывает, как двигаются поршни у машины, но рабочих, кочегаров, мы не видим. Машина работает как бы сама собой. А кочегары были бы нужны, они бы многое объяснили. Если бы он показал кочегаров, если бы они мелькнули хоть в нескольких кадрах, тогда все стало бы понятно. Они бы сильно отличались от веселой нарядной толпы на пароходе, выглядели бы как люди из другого мира. И у нас бы мелькнула мысль о неизбежной «войне миров». Мы знаем, каково было кочегару, хотя бы из песни «Раскинулось море широко».

Товарищ, я вахту не в силах держать
Сказал кочегар кочегару
Огни в моих топках совсем не горят,
В котлах не сдержать больше пару.

А машинист ему в ответ:

Ты вахты не кончив, не смеешь бросать
Механик тобой недоволен ….

Он и не бросил, все подкидывал уголь в топку. А когда, наконец, выбрался на палубу, сразу же упал и умер.

Труп по морскому обычаю бросили в море, привязав к нему тяжелый колосник, чтобы не всплыл.
Если бы Михалков показал кочегаров, то поступок лейтенанта Шмидта был бы понятным. Этот поступок горячо обсуждают пленные офицеры. Почему же Михалков этого не показал?..
Может быть, долго и много раз показывая работающую в темноте машину, он как бы намекал на присутствие кочегаров, надеялся, что мы их сами себе представим, не могут же машины работать без людей сами по себе.

Критики фильма говорят, что поручик слишком долго ловит шарфик, что факир слишком долго показывает фокусы, и публика на него смотрит, что непонятно, зачем много раз и подолгу показывают работающую машину. А мне все это нравится, и кажется художественно оправданным. Мне нравится все, что про пароход. Ведь это не вполне реалистическая картинка, это отчасти шарж. Михалков и любуется ею, и смеется сквозь слезы, и горько иронизирует.

Продолжение следует.
Tags: Солнечный удар
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 13 comments