Энгелина Борисовна Тареева (tareeva) wrote,
Энгелина Борисовна Тареева
tareeva

Categories:

Воспоминания 1966 г. Курсовая работа.

Дорогие френды! Надоело до смерти барахтаться в этой злобе дня, каждый день приносит новые неприятные известия. И я решила от сегодняшнего дня отдохнуть в прошлом. Вспомнить из прошлого какой-нибудь забавный эпизод. Я хочу рассказать случай, произошедший со мной, но очень типичный для моего времени, характеризующий его. Мне кажется, что для сегодняшнего дня ни эти герои, ни эти отношения не типичны.
Мы поссорились с мужем. Такое случалось. Ссоры обычно начинала я. Я не помню ни одного случая, чтобы ссора произошла по его инициативе. Причиной ссоры обычно был какой-нибудь пустяк, когда ссора кончалась, даже невозможно было вспомнить, с чего она началась. Тем не менее, ссорилась я фундаментально. Говорила что-нибудь вроде: «Все кончено! Мы больше не нужны друг другу! Мы с тобой оба не такие люди, чтобы влачить семейную лямку, когда главное ушло. Ты сам понимаешь, нам нужно расстаться», - и прочее в этом духе. В глубине души я всегда понимала, что расстаться нам невозможно, но, тем не менее, представляла себе, что мы расстались, и страдала на всю катушку. А он, мне кажется, всякий раз верил, что я действительно ухожу, так что ему было еще хуже.



И в этот раз все было так же. Ссора началась вечером, а утром, когда собирались на работу, я сказала Игорю, что будет хорошо, если с работы он поедет не сюда, а к своей маме и поживет у нее несколько дней. Нам нужно пожить немного врозь, успокоиться и решить, как нам расстаться с наименьшими потерями.
На работу я приехала в ужасном настроении и уже не помню, работала ли я или просто страдала, впрочем, скорее всего, работала. Я тогда работала во Всесоюзной книжной палате, в редакции «Книжной летописи», занималась библиографическим описанием. Это очень успокаивающее занятие. В каком бы настроении ты ни приехал на работу, стоит поработать полчаса и наступает покой. Библиографическое описание успокаивает, как вышивание или технический перевод.
Но рабочий день кончился, и я погрузилась в бездну отчаяния. Шла по улице, потом по подземному переходу к станции метро «Кропоткинская», ничего вокруг себя не замечая, не видя и не слыша. Мимо проходил парень, спросил у меня: «Девушка, Вас кто-то обидел?» Его голос проник в мою бездну отчаяния, и я машинально ответила: «Да, обидел». На парня я почти не взглянула. Он пошел рядом со мной, но по переходу идет много народу и все в одном направлении. Я свернула, и он свернул. Я прошла на платформу, он тоже. Тут я спросила: «Вы случайно не за мной идете?» Он сказал: «За Вами». Я сказала: «Зачем? Вам не надо за мной идти». Он ответил: «Но ведь Вас обидели». Я сказала: «Так ведь уже обидели. Это уже случилось, теперь уже ничего нельзя сделать». Он сказал: «Можно отомстить». Я ему объяснила, что мстить не собираюсь и не нуждаюсь в его помощи.
Подошел поезд. Я вошла в вагон и он за мной. Я села, он сел рядом. Он сказал: «Я вижу, что у Вас образовался свободный вечер, у меня тоже. Почему бы нам не провести этот вечер вместе?». Но я ему объяснила, что вечер у меня не свободный, я должна за этот вечер написать курсовую работу для своей подруги. Она моя сослуживица и учится на заочном, писать курсовую ей некогда. Он сказал: «Вот и замечательно. У нас и занятие на вечер есть. Я Вам помогу писать курсовую, будем писать вместе. А по какому предмету?» Я сказала, что по русской литературе. Парень сник. «Здесь я пас», - сказал он. – «Я думал, что может быть по сопромату». Я сказала: «Вот видите, у нас и специальности разные, так что нет никакой почвы, на которой мы могли бы вместе провести вечер». Он спросил, по какому писателю курсовая. Я сказала, что по Максиму Горькому. Он обрадовался, сказал, что Горького он знает очень хорошо и сможет быть мне полезным. Будем вместе писать.
Я вышла на «Охотном» и перешла на «Площадь Свердлова», он шел за мной. Он представился, сказал, что его зовут Владимир и по специальности он строитель, кончал МИСИ. Я пыталась ему объяснить, что если он от меня отстанет, то сможет провести вечер интереснее и веселее. Он не отстал. Конечно, я могла сказать, что если он немедленно не отстанет, то я позову милицию, и он бы отстал. Но я этого не сделала.
Мы доехали до «Речного вокзала», дошли от метро до моего дома, я тогда жила на Смольной улице, возле двери подъезда я сказала ему: «Действительно у нас обоих свободный вечер и мы можем провести его вместе, но только я не знаю какой смысл, Вы вкладываете в выражение «провести вместе вечер». Я Могу Вас пригласить на чашку чая, но давайте здесь же на пороге договоримся, что бы потом не было недоразумений и обид – пересыпа не будет». Он не сразу понял, что я сказала, а когда понял, у него сделалось лицо человека, которого оскорбили в лучших чувствах. Он сказал: «Это воля Ваша. Все будет так, как захотите Вы» и спросил, нет ли здесь поблизости магазина. Я сказала: «А зачем Вам магазин? Хотите купить поллитру?» Он опять обиделся и сказал, почему же поллитру, можно купить чего-нибудь вкусного. Я сказала, что магазина нет и что дома у меня почти никакой еды нет, я думала, что буду одна, а одной мне ничего не нужно. Так что ему предстоит еще и голодный вечер. Мы вошли в подъезд, поднялись в лифте на шестой этаж и подошли к моей квартире. Я достала из сумки ключи и подумала, что ведь Игорь мог меня не послушать и не поехать к маме, а вернуться домой. Я сказала Владимиру, что возможно мой муж дома. Он спросил: «И что же, он меня изобьет?» Я сказала, что бить его не за что, он всего лишь проводил меня домой. Он сказал: «Тогда открывайте».
Мы вошли в квартиру, Игоря не было. Мы прошли в большую из двух наших комнат, это был кабинет, а следующая маленькая комната была спальня. Владимир посмотрел на стеллаж, увидел на верхней полке 30-томное собрание сочинений Максима Горького. Спросил, каким именно произведением мы будем заниматься. Я ответила, что мы будем заниматься не произведением, а будем составлять библиографический указатель. Моя подруга Вера учится в библиотечном институте. Мы должны составить рекомендательный указатель произведений Горького для старшеклассников. Владимир понимающе кивнул, снял с полок все 30 томов, уложил стопками на письменном столе. Бумага на столе лежала, ручку он достал из кармана и принялся за работу. А я пошла на кухню, приготовить какой-нибудь ужин, и когда я его приготовила и пришла звать Владимира к столу, он показал мне два исписанных листа бумаги. Я прочла, это был уже в основном готовый рекомендательный список литературы. Я с ним была согласна, выбросить мне ничего не хотелось, но кое-что нужно было добавить.
За ужином я увидела, что Владимир совершенно не понимает кто я. Ему лет 30, мне на 10 лет больше. А он обращался со мной так, как будто он старше, а я моложе, к тому же женщина, и потому нуждаюсь в покровительстве и руководстве. Он спросил, зачем я крашу волосы. Разглядел, что крашенные, я думала это незаметно. Я красила волосы, потому что у меня рано появилась седина. У нас это в роду. У мамы рано появилась седина и у дочери тоже. Я хотела Владимиру это объяснить, но он предупредил меня. Спросил: «Хотите модный оттенок? А какой Ваш естественный цвет?». Я не стала его разочаровывать, сказала, что естественный цвет такой же, только оттенок другой и это была правда. Я сказала ему, что у меня дочь уже ходит в школу. Но он верно прикинул, что дочь в младших классах может быть у женщины даже в 25 лет.
Поужинали и вернулись к столу. Взяли последний том собрания сочинений, посмотрели в нем алфавитный указатель всех произведений, обсудили его и кое-что добавили в список, составленный Владимиром до ужина. Я сказала, что теперь нужно этот список разделить на два: рекомендательный указатель для обязательного чтения и для дополнительного. Владимир сказал, что за это он не возьмется, это я должна сделать сама. Но мы посмотрели список вместе и поставили крестики, возле тех произведений, которые пойдут в обязательный список и нолики, возле тех, что в дополнительный. На этом работа была закончена, остальное Вера могла сделать сама.
Владимир спросил, не нужно ли мне что-нибудь починить, или прибить, или привинтить, словом сделать какую-нибудь мужскую работу. Он спросил: «Трудно в доме без мужчины?» Я сказала, что поскольку я без мужчины только первый день, то я еще не знаю, трудно или нет. День был жаркий, и захотелось принять душ. И тут я сообразила, что у меня есть для Владимира мужская работа. У нас в ванной была неисправна задвижка. Строители сделали ее так, что выдвигающаяся часть задвижки не совпадала с отверстием, в которое она должна входить. Я сказала об этом Владимиру, показала ему ящик с игоревыми инструментами, и за несколько минут он все исправил. Он спросил, как давно мы живем в этой квартире. Я сказала, что почти 3 года. Он сказал: «Значит, 3 года вы обходились без задвижки, она вам не была нужна и вдруг срочно понадобилась. Это Вы мне не доверяете?» Я сказала, что я ему вполне доверяю, но в доме должно быть все в порядке, к тому же он хотел сделать для меня что-нибудь полезное.
Я приняла душ и Владимиру предложила, дала большое махровое полотенце. Потом мы посидели на балконе, перешли в комнату. Разговаривали, вот не могу вспомнить о чем, наверно ни о чем и обо всем. Он оказался человеком не совсем моего круга, он был другой, но тем интереснее было общаться. Я как то жила очень изолированно среди своих. Во время разговора я все время вертела в руках маленькие ножницы, есть у меня такая дурная привычка вертеть что-нибудь в руках. Игорь специально для этой цели выделил цепочку и еще выточил деревяшку приятную на ощупь и красивую. Но сейчас под руку попались ножницы. Владимир спросил, почему я не выпускаю ножницы из рук. Я сказала: «А это если Вы будете ко мне приставать, то я воткну ножницы Вам в глаз». Сказала и увидела на его лице выражение настоящего страха, прямо таки ужаса. Он оказался в чужом доме, первый раз меня видит, а может я сумасшедшая. Он спросил: «А если я не буду приставать?» Я ответила: «Тогда Вам ничего не угрожает».
Стало поздно. Владимир сказал, что домой ему ехать очень далеко, куда-то за Черемушки, а утром на работу тоже ехать далеко. Работает он возле метро Аэропорт, выходит, работает он близко от моего дома. Он сказал, что как добрый человек и вообще гуманист, я должна разрешить ему переночевать здесь. В квартире было две комнаты, в каждой было спальное место, и на кухне у нас была кушетка. Друзья часто ночевали у нас. Никаких оснований отказать Владимиру в его просьбе, кроме чисто ханжеских, у меня не было. Я сказала, что он может остаться, но уговор, то о чем мы договорились на пороге, остается в силе. Он кивнул, и я достала простыни. Он сказал: «Если Вы меня оставляете только на одну ночь, то жалко чистые простыни». Я сказала, что простыней не жалко, их стираю не я, а прачечная и спросила: «А на сколько ночей Вы хотели бы здесь остаться?» По его прямому взгляду и выражению решимости на лице я поняла, что он ответит, и предупредила его: «Навсегда! Правда?» Он сказал, что я все правильно поняла, он хотел бы остаться навсегда. Он сказал это искренне, чуть ли не со слезами на глазах и смотрел на меня с надеждой. Я подумала, как легко получить то, что тебе совершенно не нужно. А вот если хотела бы я, чтобы он со мной остался – фиг бы я его удержала. Равнодушие – большое преимущество. Возможно, действительно ему понравился мой дом, и показалось, что этот дом и этот человек могли бы стать прибежищем, тихой гаванью. У меня было ощущение, что здесь он позволил себе расслабиться и отдыхает и что с ним это редко бывает.
Он сам постелил себе постель, пора было ложиться спать. Я сказала, что мне нужно выспаться, завтра на работу я должна быть в хорошей форме. Теперь мне нужно особенно стараться работать, я осталась одна, кто будет кормить мою дочь. Он, конечно же, сказал: «Я буду кормить Вашу дочь, Вы только разрешите». И мне опять показалось, что он говорит искренне.
Легли спать каждый в своей комнате, ночью я проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Владимир сидел в кресле возле моей постели. Я сказала: «Что Вы здесь делаете? Почему Вы не спите?». Он ответил: «Я просто смотрю на Вас». Я ему объяснила что я не Софии Лорен и не Брижит Бардо, я не зрелище и нечего на меня смотреть. Я сказала, что если он сейчас же не уйдет в свою комнату, я его выгоню из дома. И представьте, он встал и послушно ушел. Бывают же люди.
Утром, пока я готовила завтрак, он целый лист бумаги исписал своими контактами. Там были телефоны и адреса его дома, двух мест его работы, телефон его мамы и пр. Прочитав это, я поняла, что Владимир, который гордо именует себя строителем, на стройке не работает, а работает в каком-то проектном институте или даже двух, наверное, мнс (младший научный сотрудник).
Он сказал, что без приглашения он не решится ко мне сюда приехать, но как только я захочу, мы встретимся. Он сказал, что я непременно должна ему сообщить, какую оценку получит Вера за курсовую работу. У меня дома телефона не было, и служебного телефона я ему не дала. Больше мы не виделись. На следующий день пришел Игорь, мы не виделись три дня и очень друг другу обрадовались. Бросились друг к другу будто были в разлуке годы. Когда пришли в себя, Игорь сказал: «Даже если мы расстанемся, как хорошо, что был этот порыв, я его буду помнить всегда». А я подумала, что за чушь он несет, как это мы расстанемся. Я совсем забыла, что сама приняла такое твердое решение и сообщила ему об этом. А на завтра я сказала Игорю, что хочу ему рассказать, что здесь было без него. Он сказал: «Не надо, не рассказывай. Я заметил, что в доме был мужчина, и это был не Олег Л.». Я сказала, что расскажу ему всю историю, а он сказал: «от подробностей меня, пожалуйста, избавь». Я сказала, что если ему это не интересно, то я могу не рассказывать, но, боюсь, он подумал, чего и не было. Он спросил: «А чего и не было?». Я сказала: «Конечно, не было». Он спросил: «Почему?». Я ответила: «Странный вопрос после 10 лет совместной жизни. Ты знаешь, что мне и с родным человеком не всегда просто. Что же ты можешь себе представить меня с чужим?». Он сказал: «Да как же я не сообразил, ты даже если бы хотела мне назло, то не смогла».
Вера красиво оформила два библиографических указателя и за курсовую работу получила пятерку. Но Владимир об этом не узнал.
Tags: Воспоминания
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments