?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
О Евтушенко и не только.
tareeva
Уважаемый suphix, завидую Вам с вашим Малербом. Читать французского поэта ХVII века и получать наслаждение от его поэзии - это круто. Для этого надо знать французский, как родной. Я, конечно, слышала о Малербо в куорсе истории зарубежной литературы, который прослушала и по которому сдала экзамен, но знаю только, что Малерб – это подготовка классицизма. Я не люблю классицизм ни в литературе, ни в живописи, ни в архитектуре, здесь для меня нет ни одного милого имени, и мне очень интересно, чем Вам близок Малерб, чем он Вас зацепил, или это просто любование совсем чужим, но красивым? Но чтобы найти поэта получше Евтушенко, не обязательно сравнивать его с Малербом, не нужно так далеко ходить. Я вообще Евтушенко за поэта не считаю. Когда мне приходилось с ним общаться, а мы часто пересекались в разных компаниях, я всякий раз принималась доказывать ему, что он пишет плохие стихи, а он доказывал мне, что пишет хорошие. Он говорил: «Как ты можешь говорить, что пустота, что нет чувств, даже настроения? А “Вагон”!» Но мне «Вагон» тоже не нравился. А сейчас у меня есть друг Саша, из поколения 30–40 летних, ему «Вагон» нравится.

Мой муж питал слабость к Евтушенко. Наверное, из-за немужественной внешности Женя казался Игорю Тарееву беззащитным ребенком, которого нужно опекать. Я все это вспомнила сейчас в связи с диалогами Евгения Евтушенко и Соломона Волкова, которые вот уже несколько дней показывают по 1 каналу ТВ. Смотреть мне это почему-то трудно, слово Евтушенко тащит за собой очередь всяческих воспоминаний. В этих «Диалогах…» воскресает моя молодость, ушедшие друзья. Трудно удержаться, не поделиться воспоминаниями, за что прошу прощения. Вспоминаются какие-то случаи. Как-то мы вышли втроем из ресторана «Гранд Отеля». Он помещался, если кто не знает или не помнит, на задах гостиницы и ресторана «Москва». Вход в ресторан был прямо напротив входа в музей Ленина. Было 3 часа утра, уже рассвело, но солнца еще не было, дело было в июне. Рассветный город, светлый, но без теней. Я очень люблю Москву в этот час. Женя был пьян, и Игорь сказал мне: «Лина, ты ведь сама дойдешь до дома, тут несколько шагов, а Женю нельзя оставлять в таком состоянии. Я, пожалуй, его отвезу». Я не обиделась. Мне действительно была минута ходьбы, мы тогда жили на улице Разина, теперь она опять Варварка, Зарядье еще не снесли. Я не обиделась, но почему-то запомнила на всю жизнь, как Игорь оставил меня одну на улице и уехал с Женей. В то время, когда я знавала Евтушенко, в пятидесятые - начало шестидесятых годов, его друзья относились к нему снисходительно. Герман Плисецкий писал: « Любовь, она, как Женя Евтушенко, ни в чем не разобравшись хорошенько…». Это, свойственное Жене «ни в чем не разобравшись», почему-то умиляло. В ту пору Евтушенко читал свои стихи очень забавно, и как-то трогательно. Наша дочь, тогда – школьница, очень похоже изображала Женю, его манеру и голос, было смешно. А потом Женя стал брать уроки у известного чтеца Смоленского, и стал читать стихи не как читают поэты, а как читают артисты. В те годы Женя был очень щедрым, поил в ресторанах большие компании, потом это всё изменилось.

Если я скажу, что не знаю стихов Евтушенко, не помню наизусть, то солгу. Я знаю несколько его стихотворений полностью, и множество отдельных строф. Чем объяснить популярность его слабых стихов? Это сложный вопрос, но я думаю, что невысокий уровень его поэзии как раз способствовал ее популярности. Истинная поэзия вряд ли могла собрать ревущие стадионы, это не футбол. Но мы здесь не занимаемся стиховедческим анализом.

В разговоре с Волковым Евтушенко вспоминает события, которые и я помню, но помним мы их не одинаково. Даже историю отношений его родителей мы представляем себе по-разному. Он знает версию матери, а я знаю версию отца. Мой близкий друг работал с Александром Рудольфовичем Гангнусом, на работе его звали «Рудольфыч». Мать, рассказывая сыну историю разрыва с его отцом, конечно, хотела выглядеть как можно лучше. У Рудольфыча не было причин искажать действительность. Он мог вообще ничего не рассказывать, и если рассказал, то потому, что была потребность поделиться, так что в искренности его сомневаться не приходится. Может быть, кто-нибудь помнит, что был задачник по геометрии Гурвица и Гангнуса, я по этому задачнику училась. Так вот, Рудольф Гангнус - это дедушка Евтушенко по отцовской линии.

На меня произвел большое впечатление разговор Евтушенко с Соломоном Волковым, и еще большее впечатление - разговор Познера и Волкова о «Диалогах…» в понедельник вечером (28 октября), на 1 канале ТВ. Евтушенко показался мне ужасным и отвратительным. Мы всегда знали, что психологическая доминанта Евтушенко - тщеславие, и оно определяет его поведение. Но я не представляла себе, что тщеславие может полностью выесть душу человека. На пороге конца он испытывает муки тщеславия. Этого я тоже не знала, не знала, что муки тщеславия существуют, и что они так страшны. Именно тщеславие заставило его обратиться к Соломону Волкову с предложением об интервью-исповеди. Он не мог допустить, чтобы Соломон Волков, который говорил с Бродским и Шостаковичем, не поговорил бы с ним.

На счет того, был ли Евтушенко стукачом. Соломон Волков считает, что не был, потому что, по его мнению, нет доказательств. Но таких доказательств и быть не может. Мы обычно определяли стукачей в своей среде по косвенным доказательствам, и редко ошибались. А косвенных доказательств в данном случае было навалом. Евтушенко приняли в Союз писателей очень рано, и без литературных заслуг. Вступить в Союз писателей был трудно, в Союз журналистов легко, а в Союз писателей нет. Членство в Союзе писателей давало множество льгот и привилегий. У Евтушенко вышел сборник стихов тогда, когда его ровесники–поэты не могли и двух строчек опубликовать в журналах. Евтушенко жил на литературные заработки, а Бродского, который тоже писал стихи, не уступающие стихам Евтушенко, судили и выслали за тунеядство.

Евтушенко был всюду вхож, ему всюду была зеленая улица, он ездил за рубеж и возвращался, ездил через границу взад – вперед, как будто и границ-то не было, когда все вокруг были невыездные. Во время чешских событий Евтушенко написал: «Танки идут по Праге, танки идут по правде …», стихотворение, конечно, не было опубликовано, но оно было всем известно, и Евтушенко за это ничего не было, когда других и за меньшее сажали. Евтушенко сам рассказал в «Диалогах…», как он объяснял кому-то из спецухи, что они не должна унижать Бродского, пусть они его высылают, но зачем же унижать. С чего бы это Евтушенко учить гебьё, как им себя вести, и с чего бы это они стали его слушать?

Соломон Волков в разговорах с Евтушенко много внимания уделил его личной жизни, его отношениям с женщинами. Здесь для меня всегда было много удивительного. Я всегда думала, что в любви женщин к Евтушенко большой составляющей была его слава, хотя сами они этого не осознавали (я, конечно, не имею в виду Белочку, здесь все чисто). Мне казалось, что влюбиться в него невозможно, в нем начисто отсутствовало то, что называется мужское начало. Не то, чтобы мне нравились мачо, я их терпеть не могу, мне даже в одной комнате с мачо находиться неприятно, но что-то мужское в человеке должно же быть. С Евтушенко женщина не могла чувствовать себя ни любимой, ни защищенной. Галя ушла к нему от Михаила Луконина. Луконин был роскошный мужик, роскошный. Твардовский, когда речь заходила о поэтах этой плеяды, всегда говорил что-нибудь, вроде: «Но какой мужик Луконин, такого поискать, вот это мужчина». Луконин обижался почти до слез на то, что Твардовский ни разу ни слова не сказал о его стихах, а всегда восхищался его мужскими достоинствами. И вот от такого Галя ушла к Евтушенко, правда, он был почти на 10 лет ее моложе. Не знаю, была ли Галя или Джан, или какая-нибудь из женщин с ним полностью счастлива. В его отношениях к женщине не было мужского благородства, и это видно из « Диалогов…»

Продолжение следует.

Уважаемая Энелина Борисовна,
Я с замиранием сердца жду ваших публикаций.

Комментировать тут нечего, что бы не написал кажется ненужным и убогим.
Восхищаюсь Вашим стилем, повествованем, Вы необычайно талантливы.

Дай бог пожить вам как можно дольше и воплотить задуманное в жизнь.

Интересно, жду продолжения.

В истории доноса Бродского на Евтушенко первый выглядит куда хуже второго.

Очень интересно. Спасибо.

"невысокий уровень его поэзии как раз способствовал ее популярности" - вы правы, спасибо за это наблюдение
А еще люди легко внушаемы, и если Евтушенко помогала чья-то рука сверху, да еще раскручивая его правильным образом, убедить даже интеллигенцию в его таланте было бы нетрудно.

Мнению самого Волкова я бы не очень доверяла, и сама его личность, и история успеха в качестве биографа весьма сомнительны.

Очень жду продолжения. Неожиданный и как-то внутренне правдивый взгляд. Спасибо!

Edited at 2013-10-30 18:10 (UTC)

Правда, очень интересно. Только резанула глаз фраза "Евтушенко жил на литературные заработки, а Бродского, который тоже писал стихи, не уступающие стихам Евтушенко, судили и выслали за тунеядство". Как же можно сравнивать талант Бродского с рифмоплётством Евтушенко? Или по-Вашему можно?

Почему рифмоплетство? У него очень есть приличные стихи.

Вот например, написаны в 55-ом. Заметьте о Бродском он тогда ничего не знал, но про себя, наверное, многое понимал. Вот талантливо предвосхитил в стихах:

Зависть
Завидую я.
Этого секрета
не раскрывал я раньше никому.
Я знаю, что живет мальчишка где-то,
и очень я завидую ему.
Завидую тому, как он дерется,-
я не был так бесхитростен и смел.

Завидую тому, как он смеется,-
я так смеяться в детстве не умел.

Он вечно ходит в ссадинах и шишках,-
я был всегда причесанней, целей.
Все те места, что пропускал я в книжках,
он не пропустит. Он и тут сильней.


Он будет честен жесткой прямотою,
злу не прощая за его добро,
и там, где я перо бросал: »Не стоит!»-
он скажет: »Стоит!»- и возьмет перо.

Он если не развяжет, так разрубит,
где я ни развяжу, ни разрублю.
Он, если уж полюбит, не разлюбит,
а я и полюблю, да разлюблю.

Я скрою зависть. Буду улыбаться.
Я притворюсь, как будто я простак:
«Кому-то же ведь надо ошибаться,
кому-то же ведь надо жить не так».

Но сколько б ни внушал себе я это,
твердя: »Судьба у каждого своя»,-
мне не забыть, что есть мальчишка где-то,
что он добьется большего, чем я.



Edited at 2013-11-02 00:41 (UTC)

Спасибо, присоединяюсь: неожиданно и интересно.

Спасибо за то, что поделились, очень ценно!

Большое спасибо! С нетерпением жду продолжения разговора. И я помню стихи и строчки Евтушенко.
.,

Как и предсказал, диалог двух сексотов стал великолепным поводом для воспоминаний.
Спасибо.
Что касается Малерба... да, я тож не любил и не люблю классицизм, к Малербу меня в своё время обратила история, связанная с реформой французского языка и появлением орфографических норм, которым он и был отец.
Потом я заинтересовался его судьбой, прочёл книгу Виппера о нём, узнал о трагическом переломе в его судьбе, изменившим его манеру письма, ну, и, наконец, даже при не самом лучшем знании французского полюбил одно из самых прекраснейших по фонике стихотворений на Земле, которое вышло из-под его пера.
Т.к. у него нет русского перевода, да и не передаст он красоты оригинала, скопипащу на франц. здесь:

Beaux et grands bâtiments d'éternelle structure,
Superbes de matière, et d'ouvrages divers,
Où le plus digne roi qui soit en l'univers
Aux miracles de l'art fait céder la nature.

Beau parc, et beaux jardins, qui dans votre clôture,
Avez toujours des fleurs, et des ombrages verts,
Non sans quelque démon qui défend aux hivers
D'en effacer jamais l'agréable peinture.

Lieux qui donnez aux coeurs tant d'aimables désirs,
Bois, fontaines, canaux, si parmi vos plaisirs
Mon humeur est chagrine, et mon visage triste :

Ce n'est point qu'en effet vous n'ayez des appas,
Mais quoi que vous ayez, vous n'avez point Caliste :
Et moi je ne vois rien quand je ne la vois pas.

На счет того, был ли Евтушенко стукачом. Соломон Волков считает, что не был, потому что, по его мнению, нет доказательств. Но таких доказательств и быть не может. Мы обычно определяли стукачей в своей среде по косвенным доказательствам, и редко ошибались. А косвенных доказательств в данном случае было навалом. Евтушенко приняли в Союз писателей очень рано, и без литературных заслуг. Вступить в Союз писателей был трудно, в Союз журналистов легко, а в Союз писателей нет. Членство в Союзе писателей давало множество льгот и привилегий. У Евтушенко вышел сборник стихов тогда, когда его ровесники–поэты не могли и двух строчек опубликовать в журналах. Евтушенко жил на литературные заработки, а Бродского, который тоже писал стихи, не уступающие стихам Евтушенко, судили и выслали за тунеядство.

Евтушенко был всюду вхож, ему всюду была зеленая улица, он ездил за рубеж и возвращался, ездил через границу взад – вперед, как будто и границ-то не было, когда все вокруг были невыездные. ... Евтушенко сам рассказал в «Диалогах…», как он объяснял кому-то из спецухи, что они не должна унижать Бродского, пусть они его высылают, но зачем же унижать. С чего бы это Евтушенко учить гебьё, как им себя вести, и с чего бы это они стали его слушать?


Про Евтушенко говорили много плохого, вплоть до того, что он был агентом КГБ. Нет, не был, это клевета по неопытности. Он был смел до отчаянности, но ездил по белу свету, жил шумно и широко, получил (выбил блефом) шикарную квартиру в доме на набережной (не на той, так на другой), даже Никсона он там принимал. Но подлостей он не делал и ничем за эти блага не платил. Ничем, что было бы лицемерием, жестокостью, согласием на аресты собратьев по ремеслу. Даже диссидентам он жертвовал свои старые рубашки, а они были мало поношенные и нарядные. И если поэт Евтушенко попросит у культурного или богатого россиянина булку или вареник, то моя просьба: дать и даже помазать икрой. Заслужил. Он и сейчас то в нетопленном зале выступит, как в Туле, то выставку из своих личных картин в Переделкине откроет (все — дары великих мастеров). В этом году, в июле, ему стукнет 80 лет. Есть живой классик, «клаша» (по Войновичу), и давайте ему сделаем какое-нибудь добро в порядке алаверды.

А секрет его хорошей жизни при советской власти прост. Помните, был такой забытый доперестроечный роман «Альтист Данилов»? Давно воды времени смыли автора и шпильки, актуальные только в то время, осталась интрига. Данилов служил на Земле демоном на договоре и обязан был творить Зло. Но стал делать Добро. За что его поставили перед демоническим Политбюро и хотели лишить сущности, а память вытоптать, но за него заступился тамошний генсек Бык, то ли Голубой, то ли Белый, которому он невзначай почесал спинку, чего никто никогда не делал. И его наказали условно.

Евгений Евтушенко считался у Софьи Власьевны поэтом на договоре и вроде бы договор соблюдал: не был антисоветчиком, уважал Буденного, героев войны, Че Гевару и Фиделя, выступал против вьетнамской войны, мягко критиковал Америку, братаясь с ее студентами и поэтами. Он не выступал против Ленина (только против Сталина), не был штатным диссидентом, верил в социализм, не требовал ни роспуска СССР, ни пересмотра роли и значения (и даже сущности) Победы 1945 года, как Гроссман и Владимов. И все — искренне. Просто, видя несправедливость и жестокость, кидался в бой (Чехословакия,1968-й; процесс Даниэля и Синявского; расправа над Бродским; участь Солженицына). Но он не перешел роковой, пограничной черты, как Галич, Владимов, Бродский. В стихах переходил, но стихи не поняли. Не умели читать между строк. Или боялись прочесть? Когда нет политических заявлений, выхода из рядов СП (совписов), обращений к Конгрессу США — можно пропустить мимо ушей. Пожурить. Преследовать, делать окончательным врагом, выгонять, сажать столь известного поэта с такой коммуникабельностью — себе дороже. Это понял даже Андропов. Из-за Евтушенко Папа Римский + все литераторы и художники Запада организовали бы против СССР крестовый поход.

http://www.medved-magazine.ru/articles/Valeriya_Novodvorskaya_O_Evgenii_Evtushenko.1171.html

Ну, да, Пастернака можно было раскатать, а за Евтушенко - крестового похода испугались!
Но вообще вспоминается вечное - кинь первым камень тот, кто безгрешен. И ещё Мандельштамовское "Нельзя так искушать человека"...

Я - плохой знаток поэзии, "вагон" терпеть не могу, но, благодаря тому же Рязанову, знаю и люблю "Со мною вот, что происходит...". По-моему, потрясающие слова.
Да, тщеславен, - это видно. Наверное, его, все-таки, недолюбили, вот и приходится всем всю жизнь доказывать.

интересно, про Сальвадора Дали кто-нибудь скажет уничижительно - тщеславен?

ну хорошо, пусть он плохой (очень плохой) поэт. но он прожил экстраординарную жизнь. значит, должно быть в нём что-то выдающееся? значит, он Суперагент? ни один агент не блистал так на всех уровнях политики. но и ни один наш поэт так не раскачивал лодку, в которую его допустили. его инструктировали, как раскачивать? параметры крена? обязывали вызывать резонанс в толпе? вызывали на ковёр - почему, мол, этот стиш возбудил на 20% меньше? эт ты брось! повышай, а не то и партбилет - на стол! да, заявлено, что лира его возбуждала именно своей простоватостью, резонируя с простоватыми же, не рафинироваными. наконец-то разобъяснили! заодно стала понятна и популярность ВСВ. впрочем, он тоже агент. и даже списки сданых есть, в отличие от Суперагента.
и неустанно сравнивают двух поэтов (один из которых - ну совсем не поэт). яблоко или груша? пусть даже ... ммм... рябина и апельсин? не.... рябина не фрукт!
"...в зубах фиксатых мучил беломорину и выраженья вновь употреблял..." и "...между прочим, все мы дрочим..." кто поэт, кто не поэт?

У Евтушенко бывали неплохие стихи, но поэзия у него не ночевала. В отличие от того же Вознесенского и Бэллочки. Он не был антисоветчиком - как многие из нас. И Фиделем и Геварой мы восхищались искренне, и коммунизм строили иные...Когда полвека спустя я пыталась понять, почему ж я была такая дура, муж, сказал:" Из-за недостатка информации".
В КГБ сидели не одни тупые и игры они вели достаточно сложные.Быть их агентом - это только один из вариантов. И если Евтушенко рассказывает, как он поучал которого-то из них - ну, может, тот читает и ухмыляется.
Это всё-таки не главное. Маяковский продался Советской власти, а Блок писал свои "Двенадцать " искренне... Жалко их обоих.
Нам остались стихи.
Мне так кажется.

и Бэллочки

Отчего это так фамильярно?