?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
Воспоминания. Михаил Светлов.
tareeva
Я предполагаю, что я писала о Светлове. Вспоминала о нем и тогда, когда рассказывала о студенческих годах своих родителей, и тогда, когда рассказывала о своей студенческой жизни. Я не помню, о чем я писала, и о чем не написала. Искать все это в Интернете мне сложно, и вас я не хочу к прежним постам отсылать. Так что я начну все с начала, рискуя повториться.
В день рождения Светлова, 17 июня, по каналу Культура была передача о нем. Я не знала, что она будет, и не посмотрела. Я узнала о ней от своей университетской подруги Эммы, она позвонила мне после передачи, чтобы обменяться впечатлениями. Позвонила бы она мне перед передачей, я бы посмотрела, а так я знаю только то, что Эмма мне рассказала. В передаче говорилось в частности, что Светлов не был троцкистом, что он и Михаил Голодный случайно оказались не в то время и не в том месте и были причислены к троцкистам, хотя убеждений Троцкого Светлов не разделял. Еще там было сказано, что из-за своей якобы принадлежности к троцкистам, Светлов всю жизнь трясся от страха и от страха спился. Все это неправда. Светлов был троцкистом, так же как Михаил Голодный и мой дядя Григорий – младший брат моего отца. Они были неразлучной троицей. Не знаю, как на счет убеждений, разбирались ли они в идеологических тонкостях, но Троцкий был их кумиром. Именно с Троцким они связывали надежды на мировую революцию и на построение коммунистического общества.

В 1927 году на квартире у Светлова выходила троцкистская газета «Коммунист». Трясся ли Светлов от страха? Может быть, и трясся. Мой дядя Гриша всю жизнь боялся возмездия за свой троцкизм. Но если Светлов жил в страхе, тем большего уважения заслуживает то, что в своих стихах он ни разу не упомянул Сталина. Ни прямо не упомянул этого имени, ни как-нибудь иносказательно, ни намеком, ни интонацией. Ахматова написала стихи о Сталине, Пастернак заигрывал со Сталиным, и только Светлов жил и писал так, как будто никакого Сталина со всем его карательным репрессивным аппаратом вообще не существует в природе. И не правда, что он спился. Он пил, это был такой образ жизни, характерный для богемы, но я ни разу не видела его действительно пьяным. Я встречалась с ним и в ресторанах, и прочих местах, где пьют. Он всегда был в здравом уме, с ним всегда было интересно разговаривать и можно было говорить о самом серьезном. Еще о троцкизме. В 1976 году мой дядя Григорий гостил у нас и за завтраком прочел стихотворение Светлова о Троцком. Мы эти стихи слышали впервые и потом, когда остались с мужем одни, стали вспоминать эти стихи строчку за строчкой. У нас обоих на стихи была особая память. И мы вспомнили всё, кроме одной строчки. За обедом мы попросили у дяди Гриши прочесть стихи еще раз, сказали, что одну строчку не запомнили, и прочли то, что запомнили. Он очень удивился и испугался. Он сказал: «Я не знал, что у вас такая бешеная память. Если бы я знал, то не прочел бы вам эти стихи». Так что в 1976 году страх еще не оставил бывших троцкистов.
Светлова и моих родителей связывала принадлежность к одному землячеству, они все были из Екатеринослава (теперь это Днепропетровск), и общее комсомольское прошлое. Моя мама, она была секретарем райкома, принимала Светлова в комсомол, и в его комсомольском билете стояла подпись моей мамы. О своем билете он часто вспоминал в стихах:

И о том, что молодость уйдет
Комсомольский маленький билет мой
Каждым членским взносом вопиет


Мои родители и Светлов почти одновременно оказались в Москве. Светлов бывал у нас. У нас бывало так много народу, что я как-то не могу его выделить в памяти. Всегда много людей сидело за столом, ночевали, всегда кто-нибудь спал на полу и кто-нибудь спал на столе. Так что я запомнила только немногих. Светлов вел богемный образ жизни, иногда приходил к нам не совсем трезвым и всегда с разными девушками, и всех представлял как невест. А моя мама была человек строгий, и, в конце концов, сказала Светлову, что она с удовольствием будет принимать его в доме, но только совершенно трезвого, и хорошо бы было, если бы он приходил всегда с одной и той же девушкой, а то их у него много и ни одна из них на невесту не похожа. И он стал бывать у нас реже, а вскоре мы вообще уехали из Москвы. Но за творчеством Светлова мой папа всегда следил, все его сборники покупал. Не важно, что папин любимый поэт Тютчев писал стихи лучше, чем Светлов, и что Пастернак писал лучше. Зато Светлов был свой, его стихи были об их общей молодости, о событиях, в которых они участвовали вместе. В каждом слове Светлова, в каждой рифме, в каждой запятой, папа прочитывал то, что никто другой бы не прочёл. Это были стихи для своих, как бы некий код. Я с детства слышала стихи Светлова, запоминала их, и мне кажется, я владею этим кодом, хоть и не в совершенстве. Я вообще долго жила жизнью моих родителей. Так бывает. Так было, например, у кинорежиссёра Алексея Юрьевича Германа. Он снял фильм о времени своих родителей, это было и время моих родителей, с полным погружением в эпоху, с глубоким постижением эпохи. Когда я смотрела этот фильм, мне казалось, что в целом зале я одна его понимаю. Я считаю этот фильм шедевром. Мало есть фильмов, которые можно поставить рядом с ним, а выше него нет ничего, это самый высокий уровень, хотя, может быть, я не объективна. А о своём времени Алексей Герман ничего равного не снял.
Дружба моего дяди Григория со Светловым продолжалась всю жизнь. Я еще не рассказала, что кроме Троцкого, у неразлучной троицы был еще один общий кумир – Генрих Гейне. Мой дядя Гриша сына своего назвал Генрихом в честь немецкого поэта, а в самой известной пародии на Светлова Генрих Гейне упоминался. Я думаю, для молодого Светлова Гейне был мэтром. От Гейне у него самоирония.
В 1951 году я заново познакомилась со Светловым, и не сказала ему, чья я дочь. Мой отец был репрессирован, и я думала, что Светлову не стоит общаться с ЧСВР (членом семьи врага народа), а так он не знает, кто я, и это к лучшему. Знакомство произошло следующим образом. Я, моя лучшая подруга Рита, я о ней писала, и мой друг Олег Л., я о нем писала много, сидели в "Коктейль-холле" на галерее, и собирались уже уходить. Внизу за столиком я увидела Светлова, и показала его Олегу, который не был с ним знаком, но любил его стихи. Мы спустились с галереи, прошли через зал в гардероб, оглянулись с Ритой и увидели, что Олега с нами нет. Заглянули в зал, Олег сидел за столиком со Светловым, и они оживленно беседовали. Увидев нас, оба замахали руками, приглашая нас за столик. Мы подошли, познакомились. Светлов славился своим остроумием. Его остроты расходились по Москве. Все воспоминатели приводят десятки его острот, но я ни разу не прочла те остроты, которые слышала от него лично, значит, он не повторялся. В этот вечер знакомства разговор сразу зашел о злобе дня. А главной злобой дня было то, что несколько литераторов и вообще известных деятелей культуры обвинялись в «аморалке», в недозволенных отношениях с ученицами хореографического училища Большого театра. Среди тех, кто обвинялся, был и профессор Александр Михайлович Еголин, и это уже касалось нас лично. Игорь Тареев писал у Еголина дипломную работу, и после этой истории ему пришлось менять и руководителя, и тему, потому что кроме Еголина его темой никто не занимался. Светлов сказал: «Знаете, как называется советский человек, который имеет гарем? Горемыка». Потом заговорили о теннисе. Не то, чтобы кто-нибудь из нас интересовался спортом, но в этом году впервые советская спортсменка вышла на мировой уровень. Я не помню, кто была эта девушка, но она стала нашей любимицей, хотя была страшноватой и похожей на мужчину. Светлов сказал про нее: «У теннисистки ни тени сиськи». Он прочел эпиграмму на одного известного литературного критика:

Никем не понят и не признан
Ходил он мрачный словно тень,
И занимался ананизмом
В Международный женский день.



И еще было сказано про Кирсанова.

Кирсанов мог один нассать,
Как ни нассут одиннадцать.



Во время нашего разговора к нашему столику подходили разные люди, пытались разговаривать со Светловым и знакомиться. Он был с ними неприветлив, всех «отшивал». Мы спросили, почему он так неприветлив с поклонниками, а нас так радушно принял. Он сказал, что это не поклонники, стихов они не читают, а в нас он сразу увидел «что-то человекообразное». Мы вспоминали его стихи, и, когда сбивались, он укоризненно говорил: «Плохо знаете классику, молодые люди». Но мы-то как раз эту классику знали неплохо, что явно доставило Светлову удовольствие. Начало светать, когда мы вышли из "Коктейль-холла" и пошли по улице Горького. Мы с Олегом шли чуть впереди, а Светлов и Рита чуть сзади, и Светлов спросил у Риты, кивая на нас: «У них роман?» Рита сказала, что у нас был роман, но это уже в прошлом, сказала, что я бросила Олега, потому что у меня появился другой парень, Светлов спросил с интересом: « А как зовут этого другого?» Рита сказала: - «Игорь». Светлов подошел ко мне, взял меня под руку, теперь мы с ним шли чуть впереди, и сказал мне: «Старуха, то, что ты с ним путалась – это была ошибка, но называй меня Игорь, и ты будешь счастлива». Впереди шла компания с гармошкой, гармонист оступился, так что одна его нога была на тротуаре, а вторая ступила на мостовую. Мне показалось, что он сейчас упадет, и я вскрикнула. Светлов вопросительно посмотрел на меня, и я объяснила: «Гармонист соскользнул с тротуара». Светлов сказал: «Старуха, какая строчка! «Гармонист соскользнул с тротуара», роскошный трехсложный размер. Я непременно вставлю эту строчку в свои стихи». Расставаться совсем не хотелось, мы решили досидеть ночь дома у Олега. По дороге зашли в кафе «Арарат». Кафе было уже глухо закрыто, но Светлову открыли, и дали бутылку вина. Как сейчас помню, это было «Гарни». Олег жил на Кировской 22, в доме, где прежде была гостиница «Швейцария». Там была коридорная система, хорошие большие комнаты с альковом – бывшие номера гостиницы. Мне очень нравилось жилище Олега, я его уже описывала. Сидели за столом - мы с Олегом на диване, Рита и Светлов на стульях, потягивали вино и разговаривали. И я незаметно уснула. Меня разбудил громкий щебет птиц. В комнате тускло горела лампа, стоял табачный дым коромыслом, и мои собутыльники продолжали чего-то бубнить. А за окном сияло яркое весеннее утро, и пели птицы. Я сказала: «Птицы поют, обратите внимание». Светлов сказал «Старуха, ты положительно говоришь стихами. На следующую встречу я принесу тебе стихотворение, которое будет начинаться с этой строчки». Я опять заснула, и Олег тоже, а когда мы проснулись, ни Светлова, ни Риты в комнате уже не было. Светлов оставил нам записку: «Вы спите, как кролики. Ваше счастье, что охотник ушел в творческий отпуск». С этой ночи началась наша дружба со Светловым.

Продолжение следует …


  • 1
Спасибо за ссылку. После такого поста смотреть особенно интересно.

почитал как то вдумчиво его хит "гренада", ну такой ведь отстой...

Безумно интересно, читаю вас с упоением.

Как интересно! Вы пишите, с нетерпением буду ждать. Спрошу осторожно о Вашей подруге Рите. Рита жила несколько лет в Израиле? У неё дочь Александра?

Спасибо за ссылочку! Либединская старается убедить слушателей, что Светлов не был не только троцкистом, но и вообще антисоветчиком, хотя и говорил неуважительно о съезде писателей...
Меня вот озадачило, что говорили о Светлове, Асееве, Кирсанове как о забытых поэтах. Когда же это произошло?Мой сын, ныне сорокалетний, их читал, В Кирсанове он нашёл что-то своё личное.
Светлов писал очень человечные и сердечные стихи, на фоне официоза их нельзя было не выделить
.Испания - это был последний взлёт романтизма, у моей подруги отец там воевал, мама её работала в дет.доме с испанскими детьми. Светловская "Гренада" очень была созвучна ещё и нам.
Про юмор его я читала тогда у Олеши.
Очень надеюсь, что Вы напишите о нём ещё.

  • 1