?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
«Анна Каренина», фильм Сергея Соловьева. Актеры и роли. Анна. Продолжение 2.
tareeva
История Анны закончилась трагически, худшего конца и придумать невозможно. Почему все так вышло? В школе нас учили, что Анну убило лживое светское общество. Потом времена переменились, и все, чему учили в советской школе, было объявлено неправильным. Значит, Анну убило не светское общество. А что?
Вообще, самоубийства на почве неразделенной любви случаются. Я думаю, в статистике самоубийств эта причина занимает одно из первых мест. Но у Анны неразделенной любви не было. Вронский ее любил и продолжал любить даже после ее смерти. Так что же произошло?
Что касается светского общества, то у Толстого был к нему большой счет. Федор Протасов в «Живом трупе» ушел из этого общества, не в силах выносить его лживость, хотя совершенно невозможно понять, в чем же в его случае заключалась эта лживость. Но, видно, Толстой это понимал. Я считаю, что Федор Протасов – это самая трудная мужская роль в мировом репертуаре именно по причине неясности того, в чем именно его расхождение с семьей и обществом. Я, правда, видела идеального Федора Протасова, это был великий Иван Берсенев. Лживость светского общества заставила и князя Касатского стать старцем отцом Сергием. Вообще, критическая составляющая в творчестве Толстого особенно ярко проявляется, когда он пишет о светском обществе. Это можно заметить даже в самом гармоничном романе Толстого «Война и мир». Так что разоблачение Толстым светского общества – вовсе не выдумка советских литературоведов.

Анна была членом этого общества и, вроде бы, нисколько этим не тяготилась. Любовь заставила ее нарушить законы этого общества, и общество ее отвергло, изгнало, выдавило на обочину. Анна, прежде принадлежавшая к высшим слоям общества, бывшая одним из его центров, вдруг стала маргиналом. Для того, чтобы, будучи маргиналом, сохранить душевное равновесие и чувство собственного достоинства, нужно быть человеком очень сильным, найти опору в себе и быть твердо уверенным в своей правоте. Ничего этого у Анны не было. Она не готова была к противостоянию со всем миром. Ситуация еще осложнялась тем, что отверженной оказалась только она, Вронского же общественное осуждение не коснулось. И, похоже, что Вронский при всей любви к Анне не осознавал особенности ее положения. Он общался с ней как с равной, а они уже были не равны. Борьба, которая неизбежно возникает между любящими людьми, которые хотят слиться в единое целое, и, в то же время, сохранить автономность, в данном случае шла в особых условиях, делающих стороны неравными. Сытый голодного не разумеет, пеший конному не товарищ, это все можно сказать про Анну и Вронского, она была пешей, а он, конный, этого не замечал. В отношениях с Вронским Анна ведет себя исключительно неумно, а ведь она умный человек, этому есть доказательства. Отношения между мужчиной и женщиной не складываются сами собой, их нужно строить, и главную роль в этом играет женщина. Анна вела себя так, что святого ввела в состояние раздражения и беззаветно любящего обратила бы в бегство. Она вела себя так потому, что любовь для нее оказалась ловушкой, она отрезала себе все пути к отступлению и, если бы даже она захотела выйти из этой ловушки, то выйти ей было бы некуда. Она оказалась еще и в материальной зависимости от Вронского, у нее не было своего имения, своих средств к существованию. Обычно то, что причиталось дочери, ее родители при замужестве отдавали ее мужу в качестве приданного. И из этой своей ловушки она смотрела на свободного Вронского и хотела его лишить этой свободы, не могла ее принять. Вронский, естественно, сопротивлялся, чувствовал, как ее любовь опутывает его как сети, душит его. Мне кажется, беда Анны еще в том, что она никого в своей жизни не любила самоотверженной любовью. Она не любила мужа, это понятно, но сына она, казалось бы, любила страстно. Есть рисунок Врубеля, где Анна с сыном, замечательный рисунок, там как бы само пространство взвихрено и закручивается вокруг этих двух персонажей, закручивается силой материнской страсти Анны. Но, полюбив Вронского, Анна оставляет сына. И ее любовь к Вронскому кажется мне агрессивной и эгоистичной. Мы как-то привыкли считать, что любовь – это когда благо другого человека становится важнее собственного блага. Любовь дает и ничего не требует взамен. У Анны не так. Она не может радоваться тому, что Вронский не стал изгоем, как она, напротив, ее это сердит. Но, может быть, ее и нельзя осуждать за ее эгоизм, потому что ее положение уж очень тяжелое, ей не под силу эта тяжесть.
Мы себе ее ситуацию, я думаю, даже плохо представляем. Она была «падшей женщиной», «дурной женщиной», казалось, сам воздух вокруг неё был заряжен грехом и пороком. Она была как прокаженная, от нее боялись заразиться. Даже Левин, хороший человек и вовсе не раб светских условностей, приняв предложение Стивы Облонского вместе с ним навестить Анну, испытывает сомнения, не знает, хорошо или дурно он поступает. Он познакомился с Анной, она ему понравилась, но, выйдя от нее, он тотчас решил, что поступил дурно, и не знал, как о таком своем поступке он сможет рассказать чистейшему существу - своей жене. А ведь Левин не мог не догадываться, что своим семейным счастьем он обязан Анне. Если бы Вронский не влюбился в Анну, и Анна бы не приняла его любовь, то Кити до сих пор любила бы графа, и с надеждой ожидала бы, что он ей сделает предложение.
Возможно, что не вполне адекватное поведение Анны, ее немотивированная ревность, в сущности, настоящий бред ревности, вызван не столько любовным безумием, сколько ненормальностью ситуации. Если Вронский охладеет к Анне, то ей либо на панель, либо в монастырь. Анна – не светская пустышка, она личность, это видно из того, как в семье Облонских дорожат ее советами и рассчитывают на ее помощь; когда Вронский всерьез решил заняться сельским хозяйством, она быстро нашла и прочла всю литературу по этой тематике, сумела во всем разобраться и стала дельной помощницей графу, он обращался к ней как к эксперту; и даже по тому, как ей легко удалось покорить Левина. Возможно, будь из ее положения какой-нибудь достойный выход, она сумела бы взять себя в руки, и просто уйти от Вронского в свое имение, если бы оно у нее было, или в дом, который она купила бы и устроила по ее вкусу, если бы у нее были средства. И возможно, если бы она начала такую вот одинокую жизнь, у нее образовался бы свой круг друзей, и это были бы не самые плохие люди. Но, как мы уже говорили, ни имения, ни средств не было.
Я вот что-то тут такое пишу о Толстом, малоинтересное, в чем-то с ним согласна, а в чем-то с ним не согласна, как будто считаю, что могу с ним говорить на равных, и даже похлопываю его по плечу. Но на самом деле это не так. Я стою в благоговейном трепете, в восторге и слезах, в изумлении перед чудом творения. И я не прямо стою, а на коленях, касаясь лбом земли. И не могу понять, как такое возможно, как это человек, такой же как мы с вами, просто садится за стол, кладет перед собой бумагу, просто берет перо в руку, и из-под его пера выходит… Что выходит, вы знаете так же, как я.
Во-первых, непонятно, откуда он все это знает. Ведь всем известно, что чужая душа – потемки. Один Бог может читать в душе человека. А Толстой – не Бог, однако проникает в эти потемки, освещает их как лучом прожектора, и мы всё видим, и нам становятся понятны все метания страдающей души.
В связи с нашим с вами разговором я перечитала большие куски романа. Вернее, моя подруга прочла мне их по телефону. У нас состоялись такие телефонные толстовские чтения. У меня было ощущение, что я все это читаю впервые. Возможно, когда читаешь глазами, то читаешь слишком быстро, чтобы успеть все воспринять, все прочувствовать, пропитаться. А вслух получается медленнее, и, мне кажется, я многое восприняла впервые. Как это человеку дается? Чем он за это платит? Впрочем, у меня есть свое понимание природы художнического дара – но это отдельный разговор. Мне говорят, что у Толстого свой замысел, а у Сергея Соловьева, Джо Райта и пр. – свои замыслы. Конечно, они имеют право на свои замыслы, эти замыслы могут быть даже интересными, а некоторые даже достойными уважения. Но что такое все их и наши с вами замыслы по сравнению с Замыслом Творца, и Замыслом Льва Толстого?

  • 1
Я именно такими словами думаю, читая всю жизнь Толстого. Откуда он все это знает?

Добрый день. С большим интересом читаю Ваш журнал. Спасибо. Но почему Вы здесь,.повествуя об Анне. не говорите о той роли.которую во всем ее безумии.сыграл опиум. к которому она пристрастилась после родильной горячки? На мой взгляд это важное звено в той цепочке событий.которые привели к такому трагическому концу.

Энгелина Борисовна еще об этом упомянет, я уверена

Я Толстого начала читать в 12 лет, потому что он писал что у взрослых в голове происходит. Я до него не понимала совсем.

Очень помогло кстати.

Там ещё морфий и послеродовая депрессия во всей красе.

Тонко, глубоко, серьезно, как всегда.

И все-таки мне очень хотелось бы, чтобы Вы посмотрели Райта.

Удивительно, что я начала перечитывать «Анну Каренину» незадолго до того, как вышли фильмы Соловьева и Райта. До кучи еще пересмотрела и Зархи. Продолжая чтение, представляла себе героев из каждого фильма понемножку. Анна - райтовская.

Я не знаю, почему Вы так коленопреклонённо читаете Толстого. По мне, так и должно быть! Толстой - писатель, Пушкин - поэт... Да, художнический дар, да, мыслитель. Да, гений.
Как говорилось в какой-то рекламе: " Не соглашайся на меньшее!" А то и Евтушенко будет поэт, и Донцова - писатель.
Вам спасибо за то, что завтра же полезу распаковывать книжки, убранные по случаю ремонта. (С грустью, но я сократила четыре книжных шкафа до двух. Но ПСС Толстого оставила, конечно.)
Надо перечитать "Анну Каренину," что-то я Анну иначе видела, чем Вы...Хотя моё видение других героев было близко к Вашему.

Евтушенко - очень большой поэт. Уж не меньше, скажем, Бродского или Ахматовой. И Донцова - замечательный писатель. Конечно, её "детективы" - не литература, а оперетта(замечательная), но "Автобиография" - великая книга.
Главное же - Вы наверняка не читали ни их, ни прочих мной упомянутых. В основном слушали что говорят старшие товарищи.

Донцову не читала, да.В отличие от прочих упомянутых.Мне 74 года, так что товарищи старше со мной говорят не так часто.

Глядеть в книжку - не значит читать.
Моё утверждение об Евтушенко конечно недоказуемо - но у него есть серьёзные основания, тогда как высказывание "Евтушенко не поэт" - просто злобная гадость. И эта оценка "доказуема"(смысл кавычек не обьясняю ).

Например, вряд ли Вы скажете, что
Серёжка ольховая
3-я память
Людей неинтересных в мире нет
Быль про мёд

и множество других - не стихи. Если Вы читали у Е только барабанную макулатуру - которую он да, выдавал водопадом - то невежество не есть аргумент.
П. С. Автобиографию Донцовой горячо рекомендую. Как уже сказал - великая книга, и, думаю, Вам интересная.

"Людей неинтересных в мире нет" я помню наизусть со школьных лет.Не злобная гадость, а пренебрежение... Для меня и Ахмадуллина, которая мне не близка, в отличие от Ахматовой, в силу моего невежества, как поэт выше Евтушенко. У нее поэзия ночевала...

Все мы разные. У каждого свои струны, свои резонансы. Если бы Вы сказали, что Евтушенко для Вас чужой, совершенно неинтересный - это одно, Ваше право. Но сказать, что Евтушенко не поэт- очевидная неправда.

Как хорошо лицо свое иметь...
Тот смотрит робко, этот смотрит гордо.
Тот любит в лодке с удочкой сидеть,
Другой в восторг приходит от кроссворда.
Походка есть у каждого своя,
И каждый носит шарф, какой захочет.
На шутку у того чуть дрогнут губ края,
А тот как сумасшедший захохочет.
Как хорошо, что каждый не похож
На своего соседа! И прекрасно,
Что он и я — мы не одно и то ж.
Стоим — кто как. Прикуриваем — разно.
О яростная эта пестрота!
Свое лицо мы добываем с бою.
Страшимся мы, как видно, неспроста
Быть, как икринки, схожи меж собою.

Стих, конечно слабый(это не Евтушенко) но мысль выражена ясно. И, в тему - стих слабый - но моего любимого поэта. Потому - дорог - чего обьективно не заслуживает.

Ну, вот на этот раз я читаю Вас с улыбкой и киваю!

На правах рекламы :-) - отрывки из Автобиографии Д

" какой-то момент мой взгляд задержался на лице покойного, и я похолодела. Из-под сомкнутых век медленно показалась капля, потом она потекла по щеке. Дальнейшее помнится смутно. Я ринулась к гробу, стала хватать папу за неподвижные холодные руки, кричать, что он плачет, что мы собираемся похоронить живого человека… Я топала ногами, хохотала и плакала одновременно, требовала немедленно доставить отца в реанимацию… Меня пытались оттащить от гроба, но даже трем здоровым мужчинам это оказалось не под силу.

Мою истерику прекратил Никита Михалков. Он отошел от своего отца, Сергея Владимировича, приблизился ко мне, встряхнул и жестко сказал:

– Он умер.

Я захлебнулась криком и уставилась на Никиту Сергеевича. Естественно, мы были знакомы шапочно, раскланивались при встречах в Доме кино или Клубе литераторов, но и только, никаких дружеских, личных отношений между нами не существовало никогда. Но именно Никита Михалков пришел мне на помощь в тяжелую минуту.

– Он плачет, – пролепетала я.

Никита вынул носовой платок, вытер мне лицо и тихо сказал:

– Жара, заморозка отходит, понимаешь?

Я вцепилась в его большую теплую ладонь. Все сразу стало на свои места.

– Он умер, – продолжал Никита, – а ты осталась, и теперь надо жить так, чтобы твой отец, глядя с небес на землю, не корчился от стыда."
За одно это ему многое можно простить. Если покается :-)
Вообще, среди много поразительного и замечательного в этой великой книге особенно хорошо, как она вспоминает многих людей, пришедших ей на помощь в трудную минуту. Прямо за эпизодом с Никитой - сцена с Ниной Петровной Хрущёвой:
"Отца похоронили прямо за могилой Н.С. Хрущева. Один раз, придя к папе, я села на мраморный цоколь и зарыдала. Жизнь моя тогда была совершенно беспросветной, единственный человек, которому хотелось пожаловаться, – папа. Неожиданно мне на плечо опустилась мягкая рука. Я оглянулась и увидела вдову Хрущева, Нину Петровну.

– Хочешь воды? – спросила она и протянула мне бутылку.

Я покачала головой. Нина Петровна села рядом, обняла меня, я уткнулась в ее большую грудь и зарыдала еще пуще. От Нины Петровны исходило такое тепло, такая уютность, такая настоящая доброта, что я неожиданно рассказала ей про все свои беды, про тяжелую работу, полное безденежье, о том, как трудно поднимать одной ребенка, о том, что непомерная гордыня не позволяет мне пожаловаться друзьям и близким. Много чего выложила я Хрущевой, с которой до сего момента лишь вежливо здоровалась, столкнувшись на кладбище.

Нина Петровна выслушала полузнакомую девушку, а потом тихо сказала:

– Жизнь разная, я очень хорошо это знаю. От радости до беды один шаг, но и назад путь короткий. Все у тебя будет хорошо, сын вырастет, придут деньги, станешь знаменитой писательницей. И вот тогда не забывай, как тебе было плохо, и помогай другим людям.

Утешив меня, Нина Петровна ушла. Я еще посидела на могиле, а потом побрела к метро. Открыв около кассы сумочку, я обнаружила в ней довольно большую сумму денег. У меня в момент выхода из дома в кошельке болталось двадцать копеек, а в голове занозой сидела мысль: где взять средства на покупку ботинок для Аркашки?

Нина Петровна ухитрилась незаметно подсунуть мне деньги.

К чему я вспоминаю эти истории? Каждый раз, когда жизнь загоняла меня в угол, на моем пути попадался человек, говоривший или делавший что-то хорошее для незнакомой девушки. Сейчас, стараясь помочь людям, я просто отдаю долги."

Re: На правах рекламы :-) - отрывки из Автобиографии Д

Я сейчас читаю Веру Прохорову." Четыре друга на фоне столетия. Рихтер, Пастернак, Булгаков, Нагибин и их жены". О Рихтере , который для меня величайший пианист, как о человеке я мало что знала...Вот дочитаю, потом"Автобиографию" Д.

Re: На правах рекламы :-) - отрывки из Автобиографии Д

Когда восторг ударил в стены зала,
Как в дамбу бьют усталые моря,
— А всё же страшно умирать,—сказала
Испуганная спутница моя.

После аллегро вечного в сонате
Та, кому всё на свете трын-трава,
Простые и печальные слова
Произнесла как будто бы некстати.

Усталые восторги допоздна...
О нет,
соната не казалась длинной, —
Есть радость настоящая, — она
Как бы утомлена своей причиной.

Есть радость настоящая, как свет, —
Ни до чего на свете нет ей дела,
Как за концертом рихтеровским вслед
Усталые восторги без предела

Что меня удивляло в Рихтере(я слышал его вживую несколько раз). Он полукровка. Так вот, за роялем, вообще на концерте - немец. Когда говорит и рассказывает - русский :-)(есть фильм Мойсенжона)

Re: На правах рекламы :-) - отрывки из Автобиографии Д

Я тоже его слышала вживую. Меня тогда поразило, что мы - здесь, а он - ТАМ. О национальности его я не думала.Как человек мне очень нравился Нейгауз, я его читала. Рихтер жил в его семье.

Re: На правах рекламы :-) - отрывки из Автобиографии Д

Да, это было чёткое впечатление - он обращается к Богу, разговаривает с Ним. В отличие от Гилельса, который обращался к залу - он оратор.

Re: На правах рекламы :-) - отрывки из Автобиографии Д

Да, опять согласна! Гильельс - он такой.

Спасибо вам! Очень интересно вас читать и много мыслей появляется - о важном

Всегда с интересом читаю Ваш блог. Чаще согласна, чем не согласна.А в споры я не вступаю, т.к. в них ничего не рождается, кроме негатива.

"И, похоже, что Вронский при всей любви к Анне не осознавал особенности ее положения. Он общался с ней как с равной, а они уже были не равны."
Именно так. Это вообще особенность мужчин. Вронский не плох и не хорош, он - обычен. Нервозность и истерики Анны Вронского сначала удивляли, потом раздражали, потом и вовсе надоели. Вникнуть в суть он был не в состоянии. Это же не конкретика, которую мужчины замечают, а какие-то непонятные им женские нервы. Алексей вопрошал - что ты хочешь? Ответ Анны - любви! - для него вообще за гранью восприятия действительности. Он же уже ей говорил, что любит. Когда-то. Ну и все. Вопрос решен по мужской логике. Вот если бы она кричала - денег или там, к примеру, новый экипаж, это бы Вронский понял.

Edited at 2013-05-01 14:39 (UTC)

Да, Замысел Толстова велик. Только каждый этот Замысел понимает по своему. И это хорошо. Ваше мнение - одно из многих прочих.

Анна Каренина - м б величайшая книга написанная на этой Земле, и, соответственно, бездонно глубока.
Но всё-таки - поразительно, как в поисках и - в основном - выдумках глубин("по разумению читателей") - такое полное игнорирование самого очевидного и простого.
Главное противопоставление там - люди долга и животные. Анна - не высокодуховное существо, пострадавшее от своей духовности - как пишет спьяну Набоков в своём поразительной поганости эссе о романе.
Анна - животное. Человек, который между своими капризами и долгом всегда выбирал капризы - потому что это животное никогда никого не любило.
Животное последовательно предало и продало мужа, младшую подругу, своих детей, любовника - и в конце концов себя самоё.
Поразительна глупость людей, игнорирующих простое и ясное - и прямо сказанное Толстым как всем повествованием так - и для не желающих понимать - эпиграфом - расуждирующих об общесте, изгнавшем Анну - высокодуховное существо, не способное ко лжи и т п.
Никто так не глух, как не желающий слышать.

Edited at 2018-02-02 18:12 (UTC)

Несколько лет назад Воронцова написала прекрасную статью об Анне. Она, имхо, не совсем правильно понимает роман и Толстого(правильно понимаю, конечно, я :-) ), но отпор, даваемый ей подлейшим рассуждениям о высокодуховной Анне, погубленной лицемерным обществом - всему этому "набоковскому" бреду - достойный. Какaя буря поднялась ... :-)

  • 1