?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Previous Entry Поделиться Next Entry
«Анна Каренина», фильм Сергея Соловьева. Актеры и роли. Каренин.
tareeva
Дорогие френды!
В очередной раз прошу у вас прощения за свое занудство. Я уже как-то цитировала Козьму Пруткова, который сказал, что два дела, раз начавши, трудно перестать: рассказывать о былых походах и чесать, где чешется. Для меня разговор о романе, да еще и об его экранизации, это два дела сразу – и рассказ о былых походах, и чесание того, где чешется, постоянно и порой нестерпимо. Так что, извинившись, я позволю себе продолжить.
Каренин у Янковского прежде всего любящий человек, он любит Анну, понимает ее и готов прощать. Такой Каренин полностью лишает правдоподобия историю, рассказанную в романе. Если бы он был такой, Анна от него бы не ушла. Ну не чудовище же она, чтобы бросить хорошего, любящего человека только из-за того, что он ее не удовлетворяет как сексуальный партнер, ведь больше Каренина-Янковского упрекнуть не в чем. И совершенно не понятно, почему Анна говорит, что он - машина, что он – злая машина, и т.п.
У Толстого в начале романа Каренин действительно машина, он человек-функция, идеальный чиновник.
В образ Каренина, каким он описан в начале своего появления в романе, Толстой вложил все свое неприятие государства как института и бюрократии, составляющей этот институт.
Толстой не принимал также и людей, стоящих на высшей ступени социальной лестницы. Он мог любить Кутузова, но не мог любить Александра I или Сперанского. Он мог сочувствовать Хаджи-Мурату, но не мог принять Шамиля. О Наполеоне в «Войне и мире» я уж и не говорю.



Я уже вспоминала об американском политике, который был кандидатом в президенты США, и перед началом выборов приехал в Ясную Поляну, чтобы спросить у Толстого, можно ли 4 года управлять государством и не повредить своей душе. После разговора с яснополянским старцем он вернулся домой и снял свою кандидатуру. В сущности, ему можно было и не ездить. Из всего, что написал Толстой, очевидно, каков должен был бы быть его ответ. Но, верно, американец думал, что его страна особенная, демократическая, и Толстой отнесется к ней иначе.
Для Толстого государство и высшая бюрократия, обслуживающая его, это было то мертвое, бездушное, что давит живую жизнь.
И Каренин поначалу – представитель этого зла, он мертвый. Как у Блока:




Как тяжко мертвецу среди людей
Живым и страстным притворяться!
Но надо, надо в общество втираться,
Скрывая для карьеры лязг костей...
Живые спят. Мертвец встает из гроба,
И в банк идет, и в суд идет, в сенат...
Чем ночь белее, тем чернее злоба,
И перья торжествующе скрипят.




Но в отличие от героя стихотворения Блока, Каренин не знает, что он мертвец. Ему не трудно притворяться, это царство мертвечины и есть его единственная реальность. О существовании жизни ему ничего не известно. Когда приходит беда, он теряется, и Толстой пишет, что он растерялся потому, что столкнулся с живой жизнью, а живая жизнь - это то, что для него было совершенно недоступно, он здесь понять ничего не мог. Анна ушла от Каренина, потому что не могла вынести этой мертвечины.
Дальше пришла беда. Она вытолкнула Каренина в жизнь, и он стал меняться. Сначала он ненавидел Анну, и, когда вернулся из Москвы в Петербург, а слуги ему сказали, что Анна умирает, он обрадовался. Потом он увидел Анну почти в агонии, увидел, как она прощается с этой жизнью, готовая ее покинуть, и как ей важно получить его прощение. И когда он услышал слова раскаяния и понял, как ей самой ужасен ее поступок, с ним что-то произошло.
Я считаю, что к теме воскресения Толстой подошел уже в романе «Анна Каренина». Первым воскресшим был не Нехлюдов в романе «Воскресение», а Каренин. Он искренне все простил своей жене. И интересно, что для Анны это не стало неожиданностью. Она всегда подозревала, что там, внутри этого омертвевшего, есть живой человек.
Я не могу удержаться, чтобы не привести эту сцену целиком.






«Вдруг она сжалась, затихла и с испугом, как будто ожидая удара, как будто защищаясь, подняла руки к лицу. Она увидала мужа.
– Нету нет, – заговорила она, – я не боюсь его, я боюсь смерти. Алексей, подойди сюда. Я тороплюсь оттого, что мне некогда, мне осталось жить немного, сейчас начнется жар, и я ничего уж не пойму. Теперь я понимаю, и все понимаю, я все вижу.
Сморщенное лицо Алексея Александровича приняло страдальческое выражение; он взял ее за руку и хотел что-то сказать, но никак не мог выговорить; нижняя губа его дрожала, но он все еще боролся с своим волнением и только изредка взглядывал на нее. И каждый раз, как он взглядывал, он видел глаза ее, которые смотрели на него с такою умиленною и восторженною нежностью, какой он никогда не видал в них.
– Подожди, ты не знаешь… Постойте, постойте… – она остановилась, как бы собираясь с мыслями. – Да, начинала она. – Да, да, да. Вот что я хотела сказать. Не удивляйся на меня. Я все та же… Но во мне есть другая, я ее боюсь – она полюбила того, и я хотела возненавидеть тебя и не могла забыть про ту, которая была прежде. Та не я. Теперь я настоящая, я вся. Я теперь умираю, я знаю, что умру, спроси у него. Я и теперь чувствую, вот они, пуды на руках, на ногах, на пальцах. Пальцы вот какие – огромные! Но это все скоро кончится… Одно мне нужно: – ты прости меня, прости совсем! Я ужасна, но мне няня говорила: – святая мученица – как ее звали? – она хуже была. И я поеду в Рим, там пустыня, и тогда я никому не буду мешать, только Сережу возьму и девочку…Нет, ты не можешь простить! Я знаю, этого нельзя простить! Нет, нет, уйди, ты слишком хорош! – Она держала одною горячею рукой его руку, другою отталкивала его.
Душевное расстройство Алексея Александровича все усиливалось и дошло теперь до такой степени, что он уже перестал бороться с ним; он вдруг почувствовал, что то, что он считал душевным расстройством, было, напротив, блаженное состояние души, давшее ему вдруг новое, никогда не испытанное им счастье. Он не думал, что тот христианский закон, которому он всю жизнь свою хотел следовать, предписывал ему прощать и любить своих врагов; но радостное чувство любви и прощения к врагам наполняло его душу. Он стоял на коленах и, положив голову на сгиб ее руки, которая жгла его огнем через кофту, рыдал, как ребенок. Она обняла его плешивеющую голову, подвинулась к нему и с вызывающею гордостью подняла кверху глаза.
– Вот он, я знала! Теперь прощайте все, прощайте!.. Опять они пришли, отчего они не выходят?.. Да снимите же с меня эти шубы!
Доктор отнял ее руки, осторожно положил ее на подушку и накрыл с плечами. Она покорно легла навзничь и смотрела пред собой сияющим взглядом.
– Помни одно, что мне нужно было одно прощение, и ничего больше я не хочу…




Признаюсь, что, читая последние строки этой сцены, описание того, что произошло с Карениным, я никогда не могу удержаться от слез, и сейчас не смогла удержаться. Всё-таки, верил граф Толстой в человека, хотя и всё про него знал.
Но воскресение Каренина, нравственный подвиг, который он совершил, оказался как бы невостребованным. Он изменился, а ничего вокруг не изменилось. И, может быть, главная вина Анны – это недовершенное воскресение ее мужа. Выздоровевшая Анна забыла о своем раскаянии. Когда воскресение случилось, чувство Анны к Вронскому уже стало любовью, и здесь уже ничего нельзя было изменить. И всю свою последующую жизнь Каренин, утративший некую внутреннюю опору, прожил уже потерянным человеком.
С Янковским это уже второй случай, когда он мог бы встретиться с Толстым, но разминулся. В фильме «Два гусара» Вячеслава Криштофовича режиссерская трактовка образа графа Турбина-старшего, которого играет Янковский, не совпадает с замыслом Толстого. В графе Турбине Янковского нет той искренности, безоглядности, отчаянности, которая есть в герое Толстого. В сущности, в фильме между двумя гусарами нет принципиального различия.
В фильме «Анна Каренина» Янковскому не удалось сыграть воскресение Каренина. Даже в последней экранизации «Анны Карениной» в английском фильме, снятым режиссером Джо Райтом по сценарию Тома Стоппарда (этот фильм только ленивый не ругает), Каренин вначале механический человек, потом очеловечивается. Но, какое дело Соловьеву до замысла Толстого, у него есть свой замысел.

  • 1
Несмотря на то, что фильм Соловьёва мне не тоже не понравился, категорически не соглашусь с вашей иронией во фразе "Но, какое дело Соловьеву до замысла Толстого, у него есть свой замысел." Да, так и есть, у него свой замысел, как и у Райта. Вы (и многие зрители) почему-то хотели как можно более точной иллюстрации к Толстому, и, не получив, остались недовольны. Но зачем такая иллюстрация вообще нужна? Не для того же, чтобы можно было познакомиться с мыслями и образами Толстого по фильмам? Кто хочет именно роман Толстого, в точности и полноте - пусть читает роман. Фильмы - это совсем отдельные произведения искусства (удачные или нет сами по себе - другой вопрос), в которых авторы говорят о чём-то совершенно своём, используя Толстого как отправную точку. Райт, например, снял замечательное кино об отношениях современного человека с классикой. Это фильм не про Анну, а про рецепцию романа.

В интервью Дмитрию Быкову Татьяна Друбич как-то как раз говорила по экранизацию с Карениным-Янковским.
"– Она нетрадиционная в том смысле, что Каренина там играл Олег Иванович Янковский. И это Каренин без скрипучего голоса и без тупых ушей под шляпой. Такого Каренина, насколько я знаю, еще не было. По крайней мере понятно, за что его любит Анна. И он ее любит тоже. На его фоне Вронский простодушен, хотя и честен. И Бойко – замечательный Вронский, и Абдулов – замечательный Стива, но принципиальная новизна этой версии «Карениной» в том, что там все крутится вокруг Алексея Александровича. Он – солнце, мы – планеты. И я счастлива была поиграть в этом оркестре, где Янковский – первая скрипка".
Но, кажется, противоречия не учитываются...

Не точно помню, кому принадлежит выражение "круг допустимых интерпретаций", но считаю именно так. Любое прочтение - интерпретация, конечно, интерпретатор привносит свой взгляд, свои акценты, но не может не уважать автора. Соловьевская интерпретация, по-моему, в круг допустимых не входит, а Райта - вполне достойная. Жду про Анну.

Зачем вы извиняетесь, Энгелина Борисовна? Вы же видите, что ваших комментариев ждут. Тут вам как раз все карты в руки. Кому как не вам, филологу, говорить про литературу? Видно же, что вы всё это глубоко прочувствовали, что для вас Толстой - это не звук пустой.

"...авторы говорят о чём-то совершенно своём, используя Толстого как отправную точку."
Г-м(( на похожем сюжете, так сказать "по мотивам", можно и из жизни бомжей на Дмитровском полигоне красиво сбацать, но для чего тогда звать графа Толстого в соавторы? "Анна Каренина" довольно-таки раскрученное название, и планка уровня "допустимых интерпретаций", если угодно, "минимального уровня претензий" уже выставлена высоко... в т.ч. в кино... задолго до Соловьева. ИМХО

Edited at 2013-04-02 16:15 (UTC)

Ваша аргументация мне импонирует. Но в рассуждениях о Каренине вижу противоречие. Каренин машина, мертвец, иначе Анна не ушла бы от него. А ниже: Анна "всегда подозревала, что там, внутри этого омертвевшего, есть живой человек". И вот она, убедившись в "воскрешении" Каренина всё равно уходит. Может, когда Анна говорила о Каренине "он машина" она просто была несправедлива (ведь подозревала же), как бывает несправедлива женщина, которая не любит мужа, любит другого, хочет уйти, а её не отпускают и сына не отдают? Перед лицом смерти эта шелуха временно спала... И потом, что бы женщина ушла от мужа, разве не достаточно порой нелюбви к мужу, сексуальной неудовлетворённости в браке, встреча во всех отношениях превосходного любимого человека? Правильно охарактеризовала Анну superstarka как "женщину слабую на передок". Толстой имел богатый личный опыт "греховной жизни".

Принятый вами тон обличителя Соловьёва, как человека совершившего кощунство, осквернившего святое для каждого русского человека имя Толстого, не приемлю. Вы не совсем правы. Соловьёву нет дела не до замысла Толстого, а до вашего или моего, или до чьего бы то ни было понимания этого замысла. Я не поклоник творчества режиссёра и не в восторге от Соловьёва как человека, но убеждён, что художник имеет право сам определять для себя "круг допустимых интерпретаций".

Когда-то смотрел одну из иностранных экранизаций романа. Там Вронский бросает Анну, присоединяясь к офицерам-добровольцам, едущим в Сербию воевать с турками. В пьяном угаре русские офицеры скачут вокруг стола оседлав стулья (прусская забава), распевая какой-то разухабистый немецкий марш. Вот это профанация! :))

Янковский сыграл Каренина замечательно, эта роль ему была вполне по плечу.

Edited at 2013-04-02 17:11 (UTC)

"В образ Каренина, каким он описан в начале своего появления в романе, Толстой вложил все свое неприятие государства как института и бюрократии, составляющей этот институт."

И откуда это суждение взялось? Не понимаю. Может, Толстой и не принимал государство, но Каренин-то здесь при чём? Образ Каренина представить как воплощение неприятия государственной машины - совершенно искусственная придумка.

Мне очевидно, что Каренин - положительный персонаж. Анна - отрицательный. Анна Каренина лживая, подлая, эгоистичная и пустая женщина, доставляющая всем страдания. Не видеть этого - быть слепым.

"Ну не чудовище же она, чтобы бросить хорошего, любящего человека только из-за того, что он ее не удовлетворяет как сексуальный партнер, ведь больше Каренина-Янковского упрекнуть не в чем. И совершенно не понятно, почему Анна говорит, что он - машина, что он – злая машина, и т.п."

Как раз это совершенно понятно: Анна, как всегда, врёт, используя это враньё в качестве самооправдания - («не прощая ему ничего за ту страшную вину, которою она была пред ним виновата»). Именно, что она чудовище!

Может быть, вся беда Анны как раз в том, что она недостаточно лживая и подлая. Ей трудно и противно врать, хочется выхода из такого положения, когда враньё неизбежно. Другая на ее месте очень хорошо бы устроилась, имея в любовниках Вронского и в мужьях Каренина, который совершенно не ревнив. Соблюдай приличия - и все дела. Вторая ее беда - это случившаяся всепоглощающая страсть. По-моему, не дай бог никому.

Не раз замечала, что ненависть Толстого к Анне, передается практически всем мужчинам.

Риторически: Так кто же Анна на самом деле?
Набоков в своих лекциях по русской литературе: «очень добрая, глубоко порядочная», «честная несчастная Анна», «натура глубокая, полная сосредоточенного и серьезного нравственного чувства».

Кстати, эта английская экранизация совсем не плоха. Не без некоторой театральщины - но вполне целостно и органично.

А согласитесь, что Самойлова у Зархи просто ужасно сыграла сцену с умирающей Анной, которую Вы тут цитируете?
Янковский - да, слишком он харизматичен с первых кадров - когда встречает Анну на вокзале. И поэтому действительно непонятно, как она могла уйти от него к Вронскому, который в исполнении Бойко уж слишком невыразителен. Разумеется, я не внешность имею в виду, а как личность.

А может, Толстой хотел показать, что момента просветления, которое часто к нам приходит в минуту полного отчания, недостаточно для настоящего воскресения? Каренин ожил лишь на секунду, а затем опять отгородился от жизни, причём залез в раковину ещё глубже, чем он был прежде.

история об американском кандидате в президенты звучит как легенда. если речь идет о Albert J. Beveridge, сенаторе, то там история закончилась тем, что советники удалили все свидетельства встречи (а она снималась на пленку) из-за боязни, что встреча с Толстым повредит шансам Beveridge, если тот решит балотироваться в президенты. он, кажется, никогда и не балотировался, а все последующие выборы (губернаторские и в сенат) проиграл.

я не смогла найти никакой информации о других значимых американских политиках, которые бы встречались с Толстым. но возможно плохо искала.

Пожалуйста, продолжайте, очень интересно!

  • 1