Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-4

Дорогие мои, большое вам спасибо за комментарии. Вы себе не представляете, как они мне важны, как нужна мне эта обратная связь. Я пишу и не знаю, удалось ли мне написать достаточно внятно, так, чтобы вы поняли и почувствовали то, что я хотела передать. Тютчев писал:
«Как сердцу высказать себя? Другому как понять тебя? Поймет ли он, чем ты живешь? Мысль изреченная есть ложь.»

Вот и мне все кажется, что я хочу написать правду, а пишу ложь, а комментарии меня иногда успокаивают.


Так получилось, что в прошлом посте я писала все больше про обеденный перерыв. Но нужно написать что-то и о работе. Я вроде бы уже говорила, что мы – наша маленькая редакция «Списка издания ограниченного распространения» - описывали книги ограниченного распространения, и из этих библиографических описаний составляли номер «Списка…», который выходил раз в месяц. День сдачи номера был очень напряженным днем. В девять утра мы начинали работать. А в три часа приходил курьер из типографии и говорил, что, если в ближайшие полчаса мы не сдадим ему номер, он уйдет, ждать не будет. Работы с номером было так много, что сделать ее за шесть часов было просто невозможно, немыслимо, это было выше человеческих сил. И мы работали на пределе сил и за пределом, практически в состоянии стресса. Работали, стиснув зубы, не ели, не пили, и, если кто-нибудь подходил к нам, чтобы что-нибудь сообщить, рявкали на него. Время от времени кричали: «Потише, пожалуйста, мы сегодня номер сдаем». И все замолкали, входили в наше положение. Работа требовала неослабного пристального внимания. Допущенную ошибку потом не было возможности исправить. Конечно, можно было бы начинать собирать номер накануне и работать спокойно, но почему-то так делать не полагалось. Мы до последнего описывали книги, чтобы они вошли в номер. Сдав номер, мы выходили из комнаты совершенно без сил, в коридоре прислонялись к стенке. Те, кто проходил мимо нас, спрашивали, что с нами. Мы отвечали, еле ворочая языком: «Мы номер сдали». Нам говорили: «Ну, вы вроде бы каждый месяц это делаете?» Вот каждый месяц делали и каждый месяц не верили, что получится. После трех часов мы, конечно же, больше ничего не делали, отходили от стресса и еще назавтра работали кое-как, приходили в себя.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение-3

В прошлом посте я немного рассказала про свою заведующую, Лидию Николаевну. А здесь я хочу рассказать про её заместительницу, Александру Гавриловну. Александра Гавриловна была идейная, принципиальная, убежденная антисемитка. Она этого не скрывала, она говорила: «В каждой нации есть хорошие люди и плохие, но это не относится к евреям. Евреи плохие все до одного». Я говорила: «Александра Гавриловна, евреев несколько миллионов, они живут во многих странах, и вы их всех до одного не знаете. Как же вы можете утверждать, что они плохие? И у нас в Книжной летописи евреи Дина Яковлевна, Элла и я. Если вы считаете, что мы хуже всех остальных наших сотрудников, то я требую доказательств. Доказательств у вас нет. И совершенно очевидно, ваш личный опыт находится в непримиримом противоречии с вашими убеждениями».

Александра Гавриловна была человеком с очень трудным характером, такие люди от своего характера больше всего страдают сами. Я таким людям очень сочувствую. И возиться с ними - это моя профессия. И Александру Гавриловну мне было жалко, и я вела себя соответственно. Как-то ей на работе стало плохо, мы вызвали скорую. Врачи скорой сказали, что больную надо госпитализировать. И в машину с нею села я. По дороге медики обсуждали состояние Александры Гавриловны, пытались поставить диагноз и не сошлись во мнениях. То ли это синдром Меньера, то ли не синдром Меньера. Диагноз не поставили, а препараты какие-то кололи. Я спрашивала, что колют и всё запоминала. Хотела потом позвонить Феликсу и рассказать ему всё, если Меньер, то это прямо по его части, и вообще он хороший врач. Отвезли Александру Гавриловну в 23-ю больницу им. Медсантруд на Радищевской улице. Я эту больницу хорош знала, когда мы жили в Зарядье, это была наша больница и наша поликлиника, я была раза что Александру Гавриловну отвезли именно туда. В воскресенье я пришла её навестить, а так как мы с Игорем по воскресеньям не расставались, то он пришел со мной. Было лето, палата была на первом этаже, окна были открыты. Я стояла под окном и мы с Александрой Гавриловной могли общаться как угодно долго. А Игорь сидел на лавочке в больничном сквере. Александра Гавриловна увидела его, сказала: «И Игорь пришел...». То, что у меня муж русский приводило ее в некоторое недоумение, ставило в тупик, она не знала как этот понять и оценить.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение -2.

Я хочу рассказать о функциях книжной палаты. Я понимаю, что читать это вам будет очень скучно, но я непременно хочу, чтобы вы это прочли. Книжная палата это один из столпов русской культуры, а может быть даже и Российской государственности. Поэтому каждый должен знать не только о существовании Книжной палаты, но и о её функциях и о том, как она организована.

Книжная палата получала бесплатный обязательный экземпляр всей печатной продукции, которая издавалась в стране: книг, периодики, изопродукции, карт, нот и пр. Обязательных экземпляров она получала пятнадцать и распределяла их по крупным библиотекам, тем, которые имели право на получение обязательного бесплатного экземпляра, такие как Ленинка, Салтыковка в Ленинграде, ГПМТБ и пр. Обязательный экземпляр в книжной палате описывали и из этих описаний составлялись книжные летописи нескольких видов и издавалась Печатная карточка. Периодические издания описывались и расписывались постатейно. И издавались Летописи периодики и журнальных статей. Библиографическое описание сопровождалось индексом УДК (Универсальная десятичная классификация), индексом ББК (Библиотечно-библиографическая классификация) и предметными рубриками. Эти индексы и рубрики раскрывали содержание описываемого издания. Благодаря этому, пользуясь летописями, библиографы могли составлять библиографическе указатели по любым темам, не смотря на то, что в летописях не было аннотаций. Все библиографические описания изданий и статей из периодических изданий помещались в соответствующие разделы Генерального каталога Всесоюзной книжной палаты. А сами издания поступали в хранилище Всесоюзной книжной палаты. Это хранилище размещалось в нескольких зданиях в разных районах Москвы. Кроме того, Всесоюзная книжная палата была методическим центром для республиканских книжных палат, и для всех библиотек страны.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни. Продолжение.

Во Всесоюзной книжной палате я занималась не только библиографическим описанием книг, но и составлением из этих описаний «Списка изданий ограниченного распространения», который выходил каждый месяц. Составление библиографического описания оказалось не такой простой работой, как можно было подумать, и даже небезынтересной. Работа требовала сосредоточенного внимания, была однообразной — это занятие успокаивало нервы, как вязание или перевод технической литературы. Что же касается рабочего коллектива, встречи с которым так опасался мой муж, то коллектив здесь был особенный. Зарплаты здесь были низкие, так же как в музеях, библиотеках и прочих культурных учреждениях, поэтому в культуре у нас работают подвижники.

Книжная палата была создана в 1917 году, когда столица была еще в Петербурге, потом вместе со столицей переместилась в Москву. В 1920 году был еще какой-то дополнительный указ о Всесоюзной книжной палате, подписанный Лениным. В 1967 году, когда я работала в книжной палате, мы широко праздновали юбилей - 50-летие Всесоюзной книжной палаты.
Collapse )

Всесоюзная книжная палата в моей жизни


До того, как вернуться к Горькому, я написала о библиографии в моей жизни и о моей работе в ЦНТБ по строительству и архитектуре, упомянула и Всесоюзную книжную палату. Библиография в моей жизни началась со Всесоюзной книжной палаты, но не только библиография. Со Всесоюзной книжной палаты началась моя жизнь рядового советского человека. Я поступила на работу в книжную палату, когда мне исполнилось 40 лет, и это было, в сущности, мое первое место работы. До палаты я работала в Станиславской областной библиотеке и в редакции армейской газеты «За счастье Родины», но в обеих этих организациях я проработала месяцев по восемь – и как-то не воспринимала это как работу. В библиотеке я целый день с большим увлечением разговаривала с читателями о книгах, произведениях художественной литературы, а более интересного времяпрепровождения для меня и придумать было невозможно. В выходной день я томилась, хотела, чтобы выходной прошел быстрее, и с нетерпением ожидала завтрашней встречи с читателями. В газете мой рабочий день начинался в час дня, а кончался в два часа ночи, я сидела в редакции больше двенадцати часов. А сама работа – читка гранок, верстки и сигнала – занимала часа три. Все остальное время я общалась с интересными людьми.

Еще один учебный год я работала в школе, преподавала литературу в 10 классе. У меня был один 10-й класс. Я работала 18 часов в неделю и тоже не относилась к этому как к работе, как к службе. Я была влюблена в свой десятый класс, поставила со своими учениками водевиль Чехова «Юбилей», это как раз был 1960-й год, год столетия со дня рождения Чехова. Спектакль ставила не я, а главным образом, Игорь, который использовал знания и умения, полученные в ГИТИСе. Если бы не это, я бы за спектакль не решилась взяться. Короче, школа тоже была не работой, а увлечением.
Collapse )

С Рождеством Христовым!

Дорогие мои, я вас поздравляю с большим праздником, с Рождеством, с началом новой эры. История делится на эпоху до Рождества Христова и после Рождества Христова, которую мы называем "наша эра". А новое в нашей эре - то, что впервые основой религии, ее главным постулатом и принципом стала любовь к человеку. Христианство учит любить всех, даже врагов, даже гонителей, и всех прощать. Если в Ветхом Завете был принцип "око за око, зуб за зуб", то в христианстве нужно подставить другую щеку. Жизнь стала гораздо проще. Не нужно заморачиваться и точно отмерять месть, чтобы вместе с зубом не выбить и соседний и, забирая око, не задеть нос. Нужно просто, если тебя ударили по щеке, подставить другую щеку. И если в Ветхом Завете речь идет об избранном народе, то в Евангелии сказано: "Нет ни эллина, ни иудея". Русские националисты не принимают христианства. Говорят, что это слюнявая космополитическая религия. И действительно это так. Христианская религия интернациональна.

В христианстве, как в и других религиях, есть ритуалы и обряды. Но они не главное - и это понимает каждый христианин. Нельзя любить Христа, приблизиться к нему, исполняя ритуалы и обряды. Христа можно любить, только любя других людей. Процитирую Евангелие:
Collapse )

С Новым Годом!

Дорогие мои, я вас поздравляю с наступающим 2020 годом! Я уверена, что для всех нас этот год будет счастливым. Уж больно число красивое. Две двадцатки одна за другой - так и хочется взять в рамочку и повесить на стенку. И просто не может быть, чтобы год, который так красиво называется, не был бы удачным.

А про себя я хочу сказать, что я никак не ожидала, что доживу до 2020 года. Я очень удивлена, никаких предпосылок для этого не было. Жизнь была очень трудная. В 1937 году репрессирован и расстрелян отец, и вся дальнейшая жизнь - с клеймом "Член семьи врага народа". А затем война. Много лет непосильного труда, голода и болезней при отсутствии медицинской помощи. И сейчас неизлечимая тяжелая болезнь, от которой, случается, помирают меж 30 и 40 годами. И в роду у нас долгожителей не было, так что генетических предпосылок нет. И при всем при этом я пережила всех своих друзей: и тех, кто старше меня, и ровесников, и тех, кто моложе. Все ушли, все шестидесятники и вообще весь круг моего общения, я осталась последняя. Объяснить это невозможно, и значит, это чудо. И я считаю, что это чудо сотворили вы, ваш интерес к моему блогу и ваша неизменная поддержка. Спасибо вам.
Collapse )

Максим Горький. Последние годы жизни и смерть. Окончание.

Я прочла комментарии в постах о последних годах жизни и смерти Горького и по этим комментариям, и по некоторым высказываниям я поняла, что того, что я писала о Горьком с апреля по июнь прошлого года, многие из вас не читали. Я там подробно писала в частности об отношениях Горького с революцией. Горький не принял не только Октябрь, он не принял и Февраль. В 1921 году он из страны эмигрировал, раньше «Философского парохода», и не возвращался в Советский Союз много лет. «Буревестником революции» называла Горького советская пропаганда. Он писал: «Пусть скорее грянет буря», - но он призывал революцию тогда, когда ее призывали абсолютно все. Валерий Брюсов писал:

Бесследно все сгибнет, быть может,
Что ведомо было одним нам,
Но вас, кто меня уничтожит,
Встречаю приветственным гимном.

Вот ведь понимал, что «сгибнет» и «уничтожит», а все-таки призывал. И голос Горького звучал в этом общем хоре.

Collapse )

С Рождеством Христовым!

Я поздравляю с праздником всех, кто отмечает Рождество по Григорианскому календарю. Веселых вам праздников, и будьте счастливы! Счастливым, на самом деле, быть очень просто, нужно только следовать заветам Христа – любить всех, даже врагов, всех прощать и подставлять другую щеку. Если у вас это получится, то вся ваша жизнь будет сплошная радость.

Вернёмся к Максиму Горькому. Последние годы жизни и смерть. Приложение.


Это приложение ко вчерашнему посту. Я хочу, чтобы вы непременно прочли этот текст и увидели бы, до какой степени может быть обманут и ослеплен большой писатель со всемирной известностью и всемирным влиянием. Он поверил не своим глазам, а каждому слову Сталина.

Советский союз глазами Лиона Фейхтвангера
После посещения СССР в конце 1936 - начале 1937 года Фейхтвангер выпустил свою печально знаменитую книгу "Москва 1937. Отчёт о поездке для моих друзей".

Одной из её главных целей было развенчание критических оценок А. Жида. Уже в первые дни пребывания в Москве Фейхтвангер опубликовал статью "Эстет о Советском Союзе", в которой называл книгу Жида "ударом по социализму, ударом по прогрессу всего мира". Однако, как явствует из недавно опубликованных архивных материалов, Фейхтвангера во время его поездки не покидала мысль о правдивости наблюдений Жида. Приставленная к писателю переводчица Каравкина в одном из своих донесений сообщала, что во время подготовки к публикации в "Правде" статьи о Жиде Мехлис предложил Фейхтвангеру переделать некоторые её места, снять критические замечания о культе Сталина. По этому поводу Фейхтвангер излил переводчице "всё своё негодование" и заявил, что оправдываются слова Жида об отсутствии в СССР свободы мнений. Хотя Каравкина поспешила разъяснить писателю, что "отношения советских народов к товарищу Сталину совершенно ложно называть "культом", Фейхтвангер "долго кипятился, говорил, что ничего не будет менять, но когда пришла Мария Остен (сотрудница "Правды" - В. Р.), он уже остыл, смирненько сел с ней в кабинете и исправил то, что она просила, за исключением фразы о "терпимости", которую ни за что не хотел выбросить".

В другом донесении Каравкина докладывала о тягостном впечатлении Фейхтвангера от встречи с Димитровым, которого писатель специально посетил для беседы о процессе троцкистов. Фейхтвангер рассказывал, что Димитров очень волновался, говоря на эту тему, "объяснял ему полтора часа, но его не убедил".
Кульминационным моментом пребывания Фейхтвангера в СССР стала его трёхчасовая встреча со Сталиным. Рассказывая о ходивших по Москве слухах, И. Райсс писал, что в кругах, где ещё рискуют "откровенничать" среди близких, говорили об отрицательном впечатлении, сложившемся у Фейхтвангера от этой встречи, и передавали друг другу частушку:
Collapse )