?

Log in

No account? Create an account

tareeva


Интеллигентская штучка

до конца своих дней


Ивану Сергеевичу Тургеневу – 200 лет
tareeva
День рождения был 9-го, но никто не пришёл, печатать было некому, и поэтому мы отмечаем юбилей только сегодня. В моём детстве и раннем отрочестве главным русским писателем для меня был не Толстой, а Тургенев. Я читала книги, что стояли на стеллаже, на тех полках, до которых я доставала. Толстой там не стоял, а Тургенев стоял - большущий однотомник, в котором было почти полное собрание сочинений. Я его читала и перечитывала и целые страницы тургеневской прозы знала наизусть. Я пошла в школу в 10 лет, сразу в 3-й класс, а до десяти лет я сидела дома и читала книжки. Друзей и подруг у меня не было, я не любила детское общество, избегала его, оно меня даже как-то пугало.
Родителей я почти не видела, они были люди очень занятые, и я сидела одна дома и читала книги почти 24 часа в сутки. Я читала за едой, читала в туалете, ночью потихоньку зажигала в детской свет и читала. Моими друзьями и собеседниками были писатели, и Тургенев среди прозаиков занимал первое место.

Мне не нравилось, когда произведение заканчивалось плохо, и я сочиняла свой хороший конец. Так, у меня мой любимец Базаров не умер. Его вылечила падчерица Одинцовой. В романе этой падчерицы нет, но я её придумала. Известно, что покойный муж Анны Сергеевны был намного её старше, так вот, у меня Анна Сергеевна была его второй женой, а от первой жены у него была дочь. Эта дочь уехала в Париж, там закончила Сорбонну и стала врачом, к тому же она была любимой ученицей Пастера. А Пастер, это тоже я придумала, изобрёл некий препарат от заражения крови, вроде того препарата, что он придумал от бешенства, и, если вы помните, мужики из России ездили к нему лечиться. Этот препарат, прообраз современных антибиотиков, правда, тогда и антибиотиков ещё не было, испытали во Франции, а потом падчерица Одинцовой привезла его в Россию, чтобы испытать его на родине. Здесь она узнала, что болен друг Анны Сергеевны Базаров, и приехала к нему. Она объяснила ему всё про препарат, сказала, что он только проходит испытания, что его никогда не испытывали на пациентах, болезнь которых зашла так далеко, но пусть Евгений Васильевич подумает, если он решится, то они могут попробовать. Но большого времени на раздумья нет, болезнь быстро прогрессирует. Базаров сказал, что он и думать не станет, препарат испытать нужно, отрицательный результат - это тоже результат. И вот этим придуманным мною пастеровским препаратом Базарова вылечили. Я могла бы сочинить дальше, что эта девушка, ученица Пастера, и Базаров полюбили друг друга, но я этого почему-то не сочинила. Мне было важно только, чтобы Базаров не умер, а этой девушке я даже имени не придумала.

Когда я в 10 лет пошла в школу, и меня первый раз вызвали к доске, и я стала отвечать, класс почему-то начал смеяться. Учительница сказала: «Вы напрасно смеётесь, Березина говорит на очень хорошем русском языке, на тургеневском языке». После этого в школе про меня так и говорили: «Березина – это которая говорит на тургеневском языке?» На этом языке я говорила долго. На современный язык я стала переходить во время войны и постепенно перешла. Но и теперь, когда я очень волнуюсь или злюсь, в состоянии аффекта я перехожу на свой родной тургеневский язык. Ругаюсь я не на матерном языке, а на тургеневском, что производит комический эффект.

Читать дальше...Свернуть )

О Володе Тендрякове и моей подруге Норе. Окончание
tareeva
Не знаю, что ещё о Володе Тендрякове рассказать, ну, может быть, какие-то детали…

В свое время он поступал во ВГИК не на сценарное отделение и не на режиссерское, а на художественное. У него вроде бы даже было какое-то художественное образование. Но я никогда не видела, чтобы он рисовал, а тем более писал маслом. Может быть, он это и делал, но это как-то прошло мимо меня. Он любил всем показывать работы старых мастеров - репродукции, конечно. Прямо тыкал в нос и говорил: «Ты посмотри, какая рука! Ты присмотрись…» Я возражала, наверное, просто для того, чтобы продолжить разговор. Говорила, что у современного человека нет времени рассматривать эту тщательно выписанную руку, да ему это и неинтересно, и не нужно… Говорила, что современному человеку гораздо интереснее то, что делают… - и я называла имена современных художников. Меня поддерживала Оля. Она работала художником на картине, которую в то время снимал Борис Гунеев, и в то время она была любимой женщиной Бориса. Борис был близким другом Володи и часто бывал в доме. Мы с Олей выступали единым фронтом, а Оля была профессиональным художником, меня же Володя считал интеллигентным человеком и о том, что я ничего не понимаю в искусстве, не догадывался. От нашего напора Володя терялся и даже готов был поверить, что мы правы, но сам он страстно любил старых мастеров, особенно художников эпохи Возрождения.

У Володи была машина - «Москвич». Так же, как владельцем квартиры, владельцем машины он стал одним из первых в своем кругу. Он сам мыл машину у подъезда и делал это очень смешно. Мыл её губкой и при этом кряхтел так, как будто бы он самого себя мыл в бане. Человек обычно, моясь в бане, так кряхтит от наслаждения. По утрам он делал зарядку, но это была не обычная лёгкая зарядка, это были настоящие занятия спортом, продолжалась она больше часа. Он любил демонстрировать мышцы, не только бицепсы и трицепсы, но и какие-то «косяки» и другие мышцы. У Норы это не вызывало одобрения, она говорила: «Какая-то паразитическая сила, ведь эти мышцы ему ни для чего не нужны».

Читать дальше...Свернуть )

О Володе Тендрякове и моей подруге Норе продолжение 2
tareeva
Почти все свои самые значительные произведения Володя написал в те годы, когда жил с Норой. Из того, что он написал раньше, все знали только «Не ко двору», но знали благодаря тому, что кинорежиссер Михаил Швейцер экранизировал эту повесть, снял по ней фильм «Чужая родня», который мы упоминали в прошлом посте.

(Михаила Швейцера вы знаете, во всяком случае, по его фильмам «Мичман Панин» с В. Тихоновым в главной роли и по экранизации романа Льва Толстого «Воскресение» с Евгением Матвеевым и Тамарой Сёминой в главных ролях. Я не все фильмы Швейцера люблю. В частности, мне не нравятся «Маленькие трагедии», я иначе представляю себе и Пушкина, и эти произведения, и их главных героев. Но, конечно же, Швейцер - талантливый человек. Я не была знакома лично с ним, но с его родной сестрой Викой я училась в университете, только в отличие от неё я училась на заочном отделении. Не могу сказать, что мы с ней были друзьями, но мы были хорошо знакомы, и однажды я даже ночевала в их новой квартире - до того, как туда въехали родители. Мы с Викой обновили квартиру и переночевали там, постели там уже были.

Родители Михаила и Вики были удивительной парой, она - железобетонный большевик и, кажется, партийный работник, он - премьер оперетты со всеми отсюда вытекающими особенностями характера и образа жизни. При этом они любили друг друга нежно, преданно и верно. Трудно себе представить, как она выносила его актёрские наклонности, но выносила. Такая пара есть в фильме Эльдара Рязанова «Небеса обетованные». Он - органический маргинал, дошёл до того, что жил на свалке, его играет Валентин Гафт, она - человек правильный и, кажется, тоже партийный работник, её играет С. Немоляева. Из-за разницы характеров они разошлись, но продолжали любить друг друга, и в конце фильма они опять соединились, в небеса обетованные полетели вместе. Я думаю, Эльдар Рязанов написал их с родителей Михаила Швейцера, он несомненно о них знал.
Читать дальше...Свернуть )

Сегодня Международный день политзаключенных
tareeva
У нас с вами больше оснований отмечать этот день, чем у кого-либо еще. По количеству политзаключенных наша страна безусловный чемпион мира, у нас нет соперников. В нацистской Германии тоже было много политзаключенных, но гитлеровский режим продержался сравнительно недолго, так что Германия не успела нас догнать и перегнать. О сталинских репрессиях мы говорили много и подробно и сегодня мы этого касаться не будем. Сталинские репрессии всем известны и изучены. Не полностью, конечно, архивы КГБ до сих пор закрыты, на какое-то время их было открыли, но тут же опять засекретили. Что-то от нас продолжают скрывать, наверно самое страшное. Хотя, кажется, трудно представить что-нибудь страшнее того, что мы уже знаем. Есть люди, которые отрицают преступления сталинского режима, также как есть люди, которые отрицают холокост, но с этим уже ничего не поделаешь. Это люди, которым нравится, когда льётся кровь, они сами в душе кровопийцы. Я хочу сказать, что о преступлениях сталинского режима общество проинформировано и они обществом отрефлексированы. Есть музей ГУЛАГа, есть Соловецкий камень, Стена скорби вблизи проспекта Сахарова скульптора Франгуляна, есть и другие мемориальные сооружения в Петербурге и других городах. Есть акция «Возвращение имён», есть акция «Последний адрес» и т.п.
Читать дальше...Свернуть )

О Владимире Тендрякове и моей подруге Норе. Продолжение
tareeva
В прошлом посте я написала, что Эмиль и Нора из крошечной комнатушки на Кузнецком мосту переехали на 4-ю Мещанскую, в новый дом. Там они получили комнату в двухкомнатной квартире. Во второй комнате жил одинокий мужчина, который был их соседом и на Кузнецком мосту. Комнату они получили прекрасную - очень большую, метра 22-24, с высокими потолками, светлую, с двумя большими окнами. Эту комнату они разделили на три зоны: вдоль комнаты от окон к двери поставили длинную стеллажную стенку, которая делила пространство ровно напополам. Слева был кабинет Эмиля, справа - кабинет Норы. Эта стенка делила не всю комнату, а примерно 2/3. Одна треть, что ближе к двери, была столовой. Там стоял круглый стол, стулья, диван, кресло, вообще это была общая комната дневного пребывания. Я описываю эту комнату подробно, хотя к нашей теме это не имеет отношения, просто потому, что с этой комнатой у меня связаны самые хорошие воспоминания юности. Мне там всегда было хорошо и интересно, я там была среди старших, умных и любящих меня людей и поэтому чувствовала себя в безопасности. Словом, Эмиль и Нора в новом жилище очень хорошо устроились, но счастливо пожить в нём продолжительное время им не пришлось. Примерно через год после переезда в Нориной жизни появился Володя Тендряков, и вскоре она покинула этот дом.

Эмиль тяжело переживал разрыв, хотя Нора его не оставила. Я помню, мы с Игорем как-то обедали у них, Нора хозяйничала за столом, но вскоре после обеда она собралась уходить. Эмиль сказал: «Норка, не уходи, посиди ещё с нами. Вот ребята пришли, они тоже хотят с тобой пообщаться...» И в голосе у него были умоляющие ноты, каких я прежде никогда у него не слышала. Он ведь был у нас самый главный, мы все его слушались. А тут он вдруг умоляет и мольба его напрасна. Нора сказала: «Милик, мне надо идти, там Володя голодный». А Володя там работал не разгибаясь и я думаю не замечал, дома Нора или нет и что пришло время обеда, тоже не почувствовал.
Читать дальше...Свернуть )

Александру Галичу 100 лет
tareeva
Сегодня день рождения Галича, юбилей. Мне трудно объяснить и сейчас невозможно понять, что значил для нас Галич, чем было для нас его творчество. Галич был идеологом для нашего поколения, но узнали мы об этом, только прочитав его стихи, до того мы не знали, какая у нас идеология. Галич был критиком системы во всех её проявлениях. Пушкин писал:

О муза пламенной сатиры!
Приди на мой призывный клич!
Не нужно мне гремящей лиры,
Вручи мне Ювеналов бич!

Вот Галичу такая муза явилась и бич вручила. Он бичевал пороки и обнажал язвы. Он был очень внимательным наблюдателем и видел то, чего не замечали другие. Заглядывал во все уголки. Он издевался, высмеивал… Иногда это был весёлый бесшабашный смех, иногда смех сквозь слёзы. Он был очень талантливый. Большая часть его стихотворений имеет сюжет, и это маленькие драматические произведения. Галич - вообще человек театра. Мы ценили Галича несравненно больше, чем Высоцкого. Галич разоблачал, а Высоцкий только описывал, причём очень добродушно, в сущности он принимал систему.

Я впервые услышала о Галиче от Норы, о которой я писала в предыдущих постах. До того я о нём почти не знала. В мае 1960 года она жила в Доме творчества в Переделкине, где вечером за ужином им сообщили о смерти Пастернака. Галич в это время тоже жил там, в Доме творчества. Утром он пришёл к Норе в комнату и прочёл ей своё замечательное стихотворение, которое написал на смерть Пастернака. Нора выслушала Галича, сказала, что написал он очень здорово, и добавила: «Саша, ты прочёл мне и больше, пожалуйста, никому не читай». Он сказал, что, напротив, он собирается прочесть всем, вот сейчас обойдёт все комнаты и всем прочтёт. Это стихотворение «Разобрали венки на веники, на полчасика погрустнели...» уже было в нашем ЖЖ, кажется, в связи с каким-то юбилеем Пастернака, поэтому здесь я его целиком приводить не буду.

Читать дальше...Свернуть )

Про Володю Тендрякова и мою подругу Нору
tareeva
Вот так у меня всегда бывает… Вот не получается у меня работать по плану, по программе в соответствии с замыслом, хотя и планы программы, и замысел у меня есть. Я задумала написать историю России XX века и начала было её писать… И хотя похоже, что это важно и интерсно только мне, а вы этого моего интереса не разделяете, я всё же решила написать её и довести до начала 90-х - до номенклатурной революции, на которой русский XX век кончился. Я дошла до Гражданской войны и половину Гражданской войны написала, но тут началась избирательная кампания - выборы президента РФ, и я не могла не включиться в эту кампанию, ведь я - убеждённый яблочник, и у нас был свой кандидат - Григорий Алексеевич Явлинский. Я его глубоко уважаю и люблю и более того, я уверена: если бы он был президентом России, то мы жили бы в прекрасной процветающей стране уже с конца 90-х. Я пыталась вас в этом убедить, но вы не поверили. Не успели кончиться выборы, как случился юбилей Максима Горького, 150 лет со дня рождения.
Читать дальше...Свернуть )

Про нас с дочерью. Продолжение 3
tareeva

Я написала, что не пропустила ни одного лениного возраста, ни одного события в её жизни, и сейчас я об этом немного расскажу. Я не могу точно вспомнить, в каком году что было, но совершенно точно, что мы уехали из Станислава, когда Лене было 4 года. Так что всё, что было в Станиславе, было до 4-х лет.

В 1958 году мы на всё лето сняли дачу в Пуще-Водице под Киевом. Это очень хорошее место. До войны там были госдачи для партийной номенклатуры, и при папе нам такая дача предоставлялась, так что Пуща-Водица для меня была связана с воспоминаниями о моем счастливом детстве. И станиславское детство Лены у нас делится на периоды до Пущи-Водицы и после Пущи-Водицы.

До Пущи-Водицы, когда Лене было около двух лет, дядя на рынке купил годовую подшивку журнала «Огонек». Это была такая толстая книга из 52 номеров журнала. Глянцевый журнал с яркими картинками, иногда во всю страницу, Лена могла листать его часами. Она называла его «сурналь». Этот толстый тяжелый сурналь она брала в охапку, прижимала к себе и, кряхтя, перетаскивала с места на место, чтобы он всегда находился рядом. Когда приходили гости, то одному из них она приволакивала журнал и клала на колени. Я пыталась понять, как она выбирает того, кому дает сурналь; мне показалось, что она выбирает того, кто меньше вовлечён в общий разговор - помалкивает и сидит в сторонке. Очевидно, Лена полагала, что этот гость чувствует себя некомфортно и давала ему свой сурналь, чтобы улучшить его ситуацию.
Читать дальше...Свернуть )

Про нас с дочерью. Продолжение 2
tareeva

Через три месяца мы приехали в Станислав с Игорем, у него был отпуск. За эти три месяца Лена изменилась почти до неузнаваемости. Стала человеком. Свободно ходила по дому, передвигала стулья, если они ей мешали, вообще проявляла самостоятельность. И главное, она свободно говорила, разговаривала целыми предложениями как взрослая и слова произносила почти правильно. Почему-то не произносила согласный звук в начале слова, опускала его, начинала прямо с первого гласного звука. Себя она называла Ена и о себе говорила в третьем лице. Говорила: «Ена хочет кушать. Ена пойдёт в сад...» Она по-прежнему пила фтивазид, который начала пить ещё в Москве, бронхоаденит мы ещё не преодолели. Фтивазид разводили в киселе, и Лена послушно этот кисель съедала. Она вообще была послушная девочка, потому что очень доверяла взрослым, была уверена, что взрослые для того и существуют, чтобы служить детям. В еде она разбиралась. Как-то раз я кормила её киселём со фтивазидом и она сказала: «Кисло». Я удивилась, попробовала, оказалось, действительно я положила сахара немного меньше, чем обычно. Я приготовила картофельные котлеты и стала её кормить. Она прожевала кусочек, проглотила и спросила: «А мяско?!» Потом проглотила второй кусочек, вздохнула и сказала: «Мяска нет, только котлеточка».

Игорь пробыл с нами в Станиславе почти месяц, и это был для меня самый счастливый месяц с того времени, как Лена родилась. Все, кого я любила, были в одном доме, и моему счастью не было предела. И Игорь был счастлив. Как-то вечером Лене нездоровилось, я хотела ее укачать на руках, а потом положить в кроватку. Я ее укачивала и спросила Игоря, что бы мне ей спеть. Игорь что-то посоветовал, но мне не понравилось. Я сказала, что хочу какую-нибудь очень чистую мелодию. Пожалуй, я спою ей из Кабалевского. Я стала петь, Игорь сказал: «Я не могу на вас смотреть...» Он встал и отошел к окну, на глазах были слезы. Все родители любят своих детей и друг друга, но нашей любви неизбежные разлуки придавали какую-то болезненную остроту.

Игорь через месяц уехал, а я осталась ещё на три месяца. Потом и я уехала в Москву, но больше трёх месяцев я там не выдержала и вернулась в Станислав.
Читать дальше...Свернуть )

Про нас с дочерью. Ответ elena_sheo. Продолжение
tareeva
Я расставалась с Игорем на 3 месяца, и мне казалось, я не вынесу разлуки. Три месяца — это вечность, а я без него и трех дней не смогу прожить. А Игорь говорил, что три месяца пролетят незаметно, я буду так занята девочкой, что не замечу его отсутствия. Я слушала его и не верила. Но Игорь был прав. Я действительно кроме девочки никого и ничего вокруг себя не замечала. Матерям это объяснять не нужно. А те, у кого детей не было, что такое радость материнства, не поймут. Я наслаждалась каждым днем. Ребенок с каждым днем менялся, и наблюдать эти изменения было все равно, что наблюдать чудо. Изменения были мне интересны, радовали меня и огорчали. Мне почему-то казалось, что, меняясь, она отходит от меня всё дальше. Мы были единым целым, а теперь я отдельно, а она отдельно. Когда ей исполнилось три месяца, она вдруг изменилась сильно, перестала быть новорождённым младенцем, а стала кем-то другим. Стала улыбаться. Я делала с ней зарядку, брала в руки её ручки и ножки и двигала ими. Она почему-то при этом смеялась, и я тоже смеялась. Мама смотрела на нас и сказала: «Вот видишь, а ты сомневалась, рожать ли. Я тебя такой счастливой ещё никогда не видела».

Я была целый день одна с ребенком. Мама много работала. Она была начальником водочного цеха и материально ответственным лицом, а цех работал в три смены. Водка - это очень привлекательная продукция, и мама боялась уходить из цеха, так что она круглые сутки если не сидела в цеху, то часто его навещала. Но у нас была соседка пани Галковска. Она помогала маме по хозяйству, мама ей платила. Она и при мне это делала, так что я могла заниматься только ребенком. Мне всё время казалось, что ребёнку грозит опасность, что его нужно защищать, спасать, и больше всего я боялась микробов. Я стремилась к стерильности. К ребёнку я и мама подходили только в белых халатах. Воду для купания я кипятила, потом остужала её до нужной температуры и добавляла в неё кристаллик марганцовки, так что вода становилась чуть-чуть бледно-розоватая. Пелёнки я тоже стирала в марганцовке. Если пелёнки сильно намылить, то марганцовка их не окрашивает. Высушив пелёнки, я их проглаживала горячим утюгом с обеих сторон. Все мои молодые друзья сейчас обзавелись детьми, и я вижу, что насчёт стерильности они не заморачиваются. Купают детей вместе с собой в ванне, и т.п. И ничего, дети здоровы.

Читать дальше...Свернуть )